Сердце начинает стучать в висках. Все еще глядя мне прямо в глаза, Молли тяжело сглатывает. Буквально слышу, как вращаются колесики в ее голове. Потом она еле заметно кивает и отворачивается, возвращаясь к своим делам.
Черт. Вся эта картинка выбивает у меня почву из-под ног. Значит, она чувствует то же, что и я? Это счастье, которое переполняет меня, переполняет и ее тоже? Нет, я знаю, что она давно на меня запала. Всегда заметно, когда девчонки сохнут по тебе. Такое уже было, и не раз. Но… Нет. Такого не было на самом деле.
Если сложить все признания в любви, что я получал, и умножить их на десять, это все равно не будет иметь для меня такой важности, как этот еле уловимый кивок, означающий, что ей тоже хорошо со мной.
Из телефона звучит что-то мне не знакомое. Должно быть Пейдж снова осуществляла план и загрузила мне свой плейлист, чтобы цитирую: «я не был таким придурком, у которого нет четких музыкальных предпочтений, и наконец, определил свой стиль» потому что, снова цитирую: «люди с разными музыкальными пристрастиями не могут быть вместе. Точка». А раз у меня вообще нет музыкальных пристрастий, по ее мнению я обречен прыгать из койки в койку до конца своих дней. Хочу заметить, что это далеко не первый плейлист, который она мне тайком скидывает. И в каждом я всегда нахожу пару отличных треков для себя. Что я могу поделать, если мне нравится разная музыка? Просто она либо цепляет, либо нет. Стиль не важен.
Теория – бред полный, конечно, но я почему-то все равно спрашиваю:
– Молли, какая музыка тебе нравится?
Она пожимает плечами, размешивая спагетти в кастрюле.
– Не знаю. Ничего определенного. Мне нравится, когда от нее мурашки по коже, но это редкость. Когда я нахожу такую песню, знаешь, что я делаю? Охраняю ее от своих ушей, – смеется она. – И никому не позволяю крутить ее часто, потому что если она мне надоест, я ее потеряю, и у меня опять какое-то время не будет песни, от которой мурашки по коже. Знаю, это ужасно глупо. – Она снова хихикает и начинает пританцовывать в такт песне.
А теперь у меня мурашки по коже. Вау.
Через несколько минут Молли накладывает готовую пасту в тарелку, подходит, перекидывает одну ногу через меня и садится сверху, заставляя мои брови удариться о потолок.
– Готов терпеть поражение?
Готов ли я? Черт, да! Мои джинсы не застегнуты, а ее трусики валяются порванные где-то на полу в спальне. И она спрашивает, готов ли я? Это шутка?
Голая киска трется о мои штаны, пока ее хозяйка накручивает спагетти на вилку с озорным видом. Этот мир сошел с ума. И я схожу с ума вслед за ним.
Я опускаю руку между нами и поправляю член, чтобы он принял более удобное положение, потом прочищаю горло и киваю.
– Давай.
Вилка со спагетти тут же проникает в мой рот. Святые небеса! Невероятно.
– Ну как? – Она ерзает в нетерпении.
– Выйдешь за меня? – выдаю я.
Молли запрокидывает голову и хохочет.
– Этого не достаточно, – сияет она, – ты так легко не отделаешься, бери свои слова обратно.
– Беру, – смеюсь я, заражаясь ее весельем.
На секунду я задумываюсь. Если бы Молли сейчас восприняла этот вопрос всерьез, я не стал бы ее переубеждать. Я уверен, что еще никогда не испытывал ничего подобного к девушке. Даже когда думал, что она разрушила некогда значимую часть моей жизни, я не мог выбросить ее из головы. Что уж говорить о «сейчас», когда я знаю, что она этого не делала.
– Моя «Карбонара» лучше твоей. Скажи это, – требует она, опасно елозя на мне.
– Моя «Карбонара» лучше твоей, – повторяю я ее слова.
– Люк!
Мы смеемся и кормим друг друга, споря о том, кто лучше готовит, мужчины или женщины. Я наслаждаюсь присутствием ее попки на моих бедрах и любуюсь тем, как она с удовольствием уплетает пасту из моих рук, затем забирает вилку и кормит меня. Я оставляю легкие поцелуи на ее губах в перерывах между едой. В телефоне тихо играет музыка, на часах полпервого ночи.
Собственная сдержанность впечатляет даже меня. Я не желаю, чтобы это заканчивалось. Но вскоре становится уже невыносимо. Я утыкаюсь в изгиб шеи Молли, целуя ее, и меня переклинивает. Я забираю тарелку из ее рук, ставлю ее на стол и прижимаюсь губами к ее губам. Ее мягкие стоны отдаются во всем моем теле. Мои ограничители снова срывает с болтов. Мать их! Я забираюсь под футболку и сжимаю ее сиськи. Жестко. Молли снова издает сексуальный звук, целуя меня в ответ с полной самоотдачей.
– Я буду нежным в следующий раз, – рычу я в ее губы. – Обещаю.
Ее смех наполняет мои легкие. Я люблю эту девушку. Люблю до смерти. Слова готовы сорваться с языка, и я едва успеваю проглотить их.
Достаю из кармана очередной презерватив и прошу Молли привстать, чтобы я мог стянуть джинсы и трусы и надеть его.
– Идти извиняться с двумя презервативами? – возмущается она, смеясь. – Вот нахал.
Я похлопываю ладонью по другому карману и самодовольно поправляю ее, качая головой:
– Тремя.
Ее рот открывается в изумлении, но в следующее мгновение я направляю ее бедра опуститься вниз. Ее глаза закрываются, когда она делает это. Я перестаю дышать.
