В спешке я разворачиваюсь и лечу обратно, пытаясь прокрутить в уме весь разговор с Кэлом. Что она могла услышать? Мы говорили о новом гараже, о его чертовом члене, я подыгрывал ему. Господи боже, чтобы она ни услышала из этого, все делает меня предателем. И разве важны слова, когда она увидела и так достаточно? Достаточно для того, чтобы не выдать свое присутствие и уйти, не сказав ни слова. Да и какие у нее были варианты? Бедная моя девочка. Уверен, она потеряла дар речи при виде своего парня и своего насильника вместе. При этом я не набивал ему морду в этот момент, а мило общался, как со старым приятелем.
Никогда в жизни я не чувствовал себя так гадко.
Я ударяю по рулю, не в силах удержать эмоции. Злость. На себя в первую очередь. Я презираю самого себя прямо сейчас. Все, что я говорил ей, пока она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, доверяла мне. Я вспоминаю, какой разбитой она выглядела, сидя в самолете, после того как я бросил ее накануне и свалил на всю ночь. Как терялась, когда я бросал ей в лицо свое пренебрежение. И наш секс. Наш великолепный, крышесносный, бомбический секс. Но. Я обходился с ней как животное, когда должен был сдувать пылинки, как с драгоценности, чем она и была всегда. Черт. Почему она позволяла мне все это?
Ответ на этот вопрос сам напрашивается на ум, но от этого еще больнее. Сердце сжимается словно в тисках. Я физически чувствую ее боль. Она преумножается во сто крат, когда я допускаю мысль, что могу потерять ее.
Проходит примерно полтора часа, прежде чем я оказываюсь там, где должен. Полтора часа агонии, которая не отпускала меня, пока я несся в квартиру Молли, пока тарабанил ей в дверь, а потом ворвался внутрь, вспомнив, что у меня есть ключ. Я взвыл, когда не нашел ее там.
Полтора гребаных часа, каждую минуту которых я провел, четвертуя себя за то, что позволил всему зайти так далеко между нами. В то время, как считал ее лживой стервой, я все равно не смог устоять перед соблазном сблизиться с ней. Надо ли признаться, что она зацепила меня при первой же встрече? Сногсшибательно красивая и сексуальная, но при этом открытая и непринужденная, наивная и веселая. Настоящая. Все это время она была настоящей. А еще хрупкой и ранимой. И я видел это. Я, черт возьми, чувствовал, что она не может быть тем человеком, в которого Кэл заставил меня поверить. Так почему я держался за эту версию? Почему не позволил себе заглянуть глубже и услышать свое сердце? Какого хрена мне понадобилось так много времени и рассказы каких-то торчков, поведавшие мне, по чьей вине на самом деле случился пожар, чтобы спустить себя с поводка? Может такого, что мой отец слинял в миг, когда мама сообщила о беременности? Или потому что она никогда не занималась мной, предпочитая отдать себя работе, нежели своему сыну, который сильно походил на отца? А может, потому что подала мне отличный пример того, как далеко засовывать свои чувства куда подальше, не давая себе шанса на счастье? Тупые отговорки.
Мы давно уже наладили отношения настолько, насколько это возможно, мама тысячу раз извинялась передо мной, и если бы это были пустые слова, ее сердце не дало бы сбой от новости, что ее сын мог пострадать в пожаре.
Я не знаю, что со мной не так. Но я твердо намерен исправить все, что наворотил. Поэтому я снова стучусь в дверь. Мне пришлось умолять Элисон, чтобы заполучить этот адрес, и я не уйду, не поговорив с Молли. Даже если мне придется иметь дело с ее отцом. Он настолько влиятельный, что может стереть меня в порошок, не моргнув и глазом. Я охренеть как озадачен тем, почему он не сделал этого с Калебом Моррисом.
Похоже, мне представится возможность узнать об этом. И прямо сейчас. Потому что передо мной с грозным видом появляется Кристофер Эванс.
И первое, на чем я зацикливаюсь, это его голубые глаза. Точно такие же как у его дочери.
– Лукас?
– Да.
Он вскидывает бровь и оценивающе смотрит на меня с минуту. Затем произносит:
– Идем.
Кристофер проходит мимо меня. Я разворачиваюсь и иду следом, отдаляясь от его дома. Я озадачен, но и заинтригован. Он не хлопнул дверью перед моим носом, а так же не врезал мне, хотя раз знает, кто я такой, вполне мог бы сделать это. И я не винил бы его. На самом деле, если бы это было возможно, я бы и сам пару раз съездил себе по морде.
Отец Молли идет уверенно и быстро, не оглядываясь на меня. Мы проходим так несколько домов. Я оборачиваюсь. Как бы мне не хотелось как можно скорее увидеть Молли, похоже, путь к ней лежит только через него. Что ж, значит так тому и быть. Только если он не решил разделаться со мной раз и навсегда прямо сейчас.
Мы сворачиваем за угол и сразу заходим в ничем не примечательный небольшой дом. Чувствую некоторое облегчение. Место оказывается баром. Обычным таким баром с миллионом сортов пива и смазливыми официантками в мини-юбках. Кристофер кивает кому-то и на столике появляются полные бокалы еще до того, как мы к нему подходим. Похоже, он завсегдатай этого секретного заведения. И он решил попить со мной пивка? Серьезно?
