У одной из дверей он услышал жалобное, отчаянное «Мама!», ринулся было туда, но дверь уже горела, потолок обваливался на него обугленными головешками. Макс не рассчитал своих сил. То ли молод был и неопытен, то ли устал после суток. Он споткнулся обо что-то, упал, теряя сознание. Его вытащили напарники. А девочку — нет.
Как потом оказалось, в бараке жила семья. Бабушка и молодая женщина, которая ушла от мужа с маленькой дочкой на руках и временно обитала со своей старенькой родственницей. Женщина в ту ночь была на работе, а бабушка оставалась с правнучкой. Но, когда началось возгорание, пожилой человек не справился первым.
Дело вышло резонансным. Следствие доказало, что это был поджог, и даже выяснило, кто решился на столь отчаянный шаг. Желая получить квартиру за счет государства, один из владельцев комнаты в бараке, поджог здание. Он искренне считал, что там никто не живет и на суде упирал именно на это. Обезумевшая от горя мать винила всех вокруг. И почему-то именно спасателей, которые не смогли вытащить из огня ее дочь. Макс ее понимал, он и сам себя винил больше той матери. Занозой в мозгу засели ее слова, брошенные с отчаянием после суда — «Какие вы теперь спасатели?»
Макс промучился несколько месяцев. Он не мог спать, не ел толком, каждая смена вызывала ужасающий страх. В конце концов, его вызвали к штатному психологу.
— Ну, как ты? — Спросил тот.
Макс пожал плечами. Он не знал, что нужно сказать.
— Может, уволишься? Не вывозишь, ведь, Макс!
Эта мысль поразила. Он считал работу в МЧС своим призванием. Он ушел из кабинета, а сам все думал. И в конце концов, решил, что это — единственный выход. Не можешь спасать — не занимай чужое место. Он ушел со службы и уехал в горы к друзьям, да там и остался. Сначала просто жил, снимая маленький домик и обучаясь катанию. Потом отучился, стал брать учеников. А потом вдруг в его жизни появилась Ольга. Его горная принцесса.
Макс слабо улыбнулся сам себе. В нагрудном кармане, там, где рядом с рацией лежал телефон, звякнуло. Это окончательно вернуло его в сознание. Макс пошевелил пальцами, протиснул рабочую руку к нагрудному карману и не с первого раза, но все-таки вынул мобильник. Экран того загорелся, ослепляя, освещая воздушный «мешок». Макс зажмурился от неожиданности, но подтянул телефон к лицу и успел разглядеть всплывающее сообщение. Оно было от Ольги. И оно было весьма странным. «Привет папочке» — прочел Макс. Экран погас, сообщение исчезло и вновь стало темно. Папочке? Он — папочка? Макс яростно соображал. Неужели? Неужели это — то, о чем они мечтали много лет? Потапова бросило в жар, словно он был в жерле вулкана, а не в ледяной ловушке. Он будет отцом? У них будет ребенок? Если это — правда, то он должен выбраться. Черт! Он должен! Надо откапываться. Надо рыть снег, пока тот окончательно не смерзся в ледяной бетон. Теперь ему никак нельзя замерзнуть здесь. Теперь у него есть, ради кого жить. Ради них — Ольги и малыша.
***
Время схлопнулось в одну точку. Ольга уже не понимала, который сейчас час, сколько прошло времени. Услышав про спасательную операцию на северном склоне, она сама чуть не отправилась туда. Зарина кое-как смогла ее убедить остаться внизу и ждать вестей. Но Ольга не могла просто ждать. Казалось, время течет слишком медленно или вообще застыло на месте. За одну минуту она посмотрела на экран мобильника, наверное, сотню раз.
С южного склона возвращались лыжники и инструкторы и все как один утверждали, что Макса на «югах» нет. Для Ольги это не стало сюрпризом, она итак чувствовала, что случилась беда.
Через пять минут после того, как в новостях по радио сказали о сходе лавины, со стороны Терскола на среднюю площадку пролетел вертолет. «За ними!» — Поняла Ольга. Значит, все гораздо серьезнее, чем она предполагала. Так хотелось подняться на площадку, так хотелось пойти вместе со спасателями. Она бы смогла, выдержала бы подъем на северный склон. Лишь бы быстрее найти, узнать новости. Ожидание убивало. Оно парализовало. Заринка утащила ее в гостиницу, в их с Максом номер, отпаивала чаем, а Ольге не хотелось чаю. Ей отчаянно хотелось услышать в трубке знакомый до боли, родной, веселый голос. Только бы был жив! Тут и там девушка натыкалась в номере на вещи мужа и сердце обливалось кровью. Слез не было, они застряли где-то внутри.
Странно, но о Рустеме она не думала. Точнее, думала, конечно, но как-то вскользь. Потому что чувствовала — с ним все в относительном порядке. А вот Макс не отвечал, телефон уже который час был недоступен.
— Все будет хорошо! — Твердила Заринка, постоянно находясь рядом, а Ольгу накрывало от этой фразы. Так говорят, когда в это не верят.
