Непрерывность полностью

В ы с т о р о б е ц (сразу, как вошел, начинает неуклюже пританцовывать, нелепо размахивая руками и напевая). Лапсердак, четвертак, крепдешин, поморин, лапсердак, четвертак, крепдешин… (Резко оборвав себя, Панкову.) Глядишь?.. А во что государству обходишься, знаешь?.. А теперь еще и в новые расходы вгоняешь, чертов сын! Чего буркалы-то выкатил? Все к чертям, все начисто! Новые учебники, понимаешь, писать придется. А бумага нынче почем?.. Гений на нашу голову, черти б тебя драли… (Вновь начинает пританцовывать, напевая.) Лапсердак, крепдешин, поморин, лапсердак, четвертак, крепдешин…

Панков, бессильно опершись о край стола, смеется. А может быть, плачет.

Занавес.

В а с и л и й  А н д р е е в и ч  К л е н о в.

Е л е н а  Р ю м и н а.

К а т я  Р ю м и н а.

П о л и н а  И в а н о в н а  Р ю м и н а.

П а в е л  Е р е м е е в и ч  М а т в е е в.

М а р и я  Ф е д о р о в н а  Х р о м ч е н к о.

П е т р  Ш т ы г л о в.

Е в г е н и й  И в а н о в и ч.

Действие пьесы длится пять лет и завершается в наши дни.

На сцене комната общежития. За столом сидит  К л е н о в, думает. В комнату входит  Е в г е н и й  И в а н о в и ч, он летчик, майор, в полной форме, молча некоторое время смотрит на Кленова, потом так же молча садится напротив.

К л е н о в. Ты пришел… Это хорошо. Вот сижу, думаю: смешная вещь, Евгений Иванович, — чем больше живу, тем меньше остается такого, о чем можно было б сказать: «Я это знаю».

Е в г е н и й  И в а н о в и ч. Нормально… Взрослеешь.

К л е н о в. Это в тридцать лет? Плохие, похоже, мои дела.

Е в г е н и й  И в а н о в и ч. Дела плохие, перспективы хорошие.

К л е н о в. Вот и я о том же. Когда в моем возрасте человеку говорят «взрослеешь», значит, период запоздалого развития у него подошел к концу и начинается ранний старческий идиотизм. Ничего. Перспектива есть.

Е в г е н и й  И в а н о в и ч. Ну вот, сам признаешь, а плачешься. Слабак.

К л е н о в. Не презирайте слабаков, Евгений Иванович. Именно они, как самая нетерпеливая часть общества, подстегивают его движение вперед. Если разобраться, может, и нет более эффективного топлива у машины прогресса, чем слезы слабых. А?

Е в г е н и й  И в а н о в и ч. Чегой-то у тебя, Васька, не то… Трёп трёпом, а…

К л е н о в. Неужели и правда стареть начал? А?.. Не было этого никогда. Как-то очень остро стал чувствовать, что уходит все куда-то… в песок… Раньше — ну, уходит и уходит, другое будет. А теперь вдруг — жалко! Сохранить хочется каждое мгновение. Так что, старость?

Е в г е н и й  И в а н о в и ч. Любовь… Любовь это, Васька.

К л е н о в. Да? И что же теперь делать?

Е в г е н и й  И в а н о в и ч. А ничего… Это как грипп: если лечить — семь дней, не лечить — неделя. Пусть идет своим чередом… Да, говоришь, жалко, что уходит? А ты записывай. Верняк. Помнишь, я всегда с собой блокнот таскал? Записывай, вот и сохранишь.

К л е н о в. Дневник?

Е в г е н и й  И в а н о в и ч. Ну, в этом роде.

К л е н о в. Гениально! Принимаю героическое решение… Со временем у меня всегда швах, так что… по воскресеньям.. Все! Пишу дневник по воскресеньям!.. (Достает тетрадь, записывает.) Первая запись… «Больше других дней недели люблю воскресенье. Воскресенье — день для себя!»… (Подумав.) Ну, а дальше что писать? Евгений Иванович, подскажи, ведь первый же раз.

Е в г е н и й  И в а н о в и ч. Ты, главное, проблемы из этого не устраивай. Пиши — и все… Что на ум придет. Начал сегодня, вот и опиши сегодняшний день. Далеко-то чего забираться.

К л е н о в. Понял. Только начну я все же со вчерашнего… Вчера вечером ко мне в общежитие пришла Лена. Первый раз пришла ко мне сюда…

В комнату входит  Л е н а.

Л е н а (оглядываясь). Как интересно… Здравствуй.

К л е н о в. Здравствуй. Что тебе интересно, Леночка?

Л е н а. Вообще…

К л е н о в. И вдруг, без видимого перехода, она спросила…

Л е н а. А зачем ты живешь в общежитии? Тебе ведь здесь плохо.

К л е н о в. С чего ты взяла?

Л е н а. Ты начальник установки. Смешно так выпендриваться.

К л е н о в. Я промолчал — ввязываться в такой спор всегда бессмысленно.

Л е н а. Не обижайся… Просто если б ты пожил, как я, — без отца, да нас две девки, четыре года разницы, да мать у вас в общежитии на кухне сам знаешь, что делает… картошку чистит.

К л е н о в. Если б я так пожил, я бы считал себя самым счастливым. Ты хоть знаешь, что мама картошку чистит, а я свою… вообще не знал…

Л е н а. Прости… Пойдем на реку?