Мама работала преподавателем сопромата и теоретической механики, была единственной женщиной на кафедре. Вот этот сопромат и термех крылом задел всех трех ее дочерей: мы стали технарями, мужей себе таких выбрали, а когда дети стали ходить на олимпиады по физике и математике – так и вовсе гордились.
Мама была вся в работе. Теперь, чтобы заснуть, мне нужны свет и шум: засыпала под громкие разговоры про календарные планы, объем контрольных работ, приложенной внешней нагрузке. Одно время, после смерти папы, ей было трудно ходить, студенты приходили к нам домой. И вот уже все всё сдали, и только какой-то Вася все ходит и ходит. Его не только мы – собака за своего держит. Зная, что она мне ответит, все-таки предлагаю:
– Мам, да поставь ты ему тройку.
В маминых глазах – почти испуг, она спешит мне ответить, пока я не успела сказать еще большую глупость.
– Ира, ты думай, прежде чем сказать. В следующем семестре им будут читать теорию механизмов и машин, и мне спасибо не скажут, если они не будут знать основ предмета.
Вот эта святая вера в свою нужность, в изначальность знаний, в необходимость учиться и знать.
Особо ничего не выдумывая, мама учила внуков читать по заголовкам в газетах: требовала проговаривать все звуки, строго исправляла. В этом было что-то от ее основной специальности. Самое интересное, что дети обожали читать черно-белый непонятный текст, наверное, чувствовали, что это вталкивается в них с любовью.
Мы назвали детей в честь наших мам.
Во время первой беременности я пожаловалась сестре, что не смогу любить своего ребенка так, как люблю мою племянницу Ритусю. Я в этой девочке любила все, больше любить просто невозможно, ну не бывает еще больше. Потом-то я поняла, что любовь ширится, как Вселенная, как знак бесконечности. Ее пределы зависят только от сил души того, кто любит. Мне всегда было интересно как-то «пощупать» это понятие, приблизить к себе, зримо представить. Конечно же, не получается. Самое доступное представление – оси абсцисс и ординат со знаками бесконечности на концах. Никогда не понимала фразы: детей любят в семье по-разному. Дети – разные. А любовь – она и есть любовь, если это любовь.
Интересно узнавать в детях и внуках семейные черты, их причудливое переплетение.
Когда в институте муж сдал обществоведение на тройку, я испугалась – влюбилась-то в кого! Но ведь с точными науками все было отлично. Со временем поняла – ну не может он очевидные вещи говорить вслух. Наша дочь Маша вся в него: говорит только по делу, сдержанна, эмоционально закрыта. Человек слова и дела. Дела в первую очередь.
Наша внучка Саша – Александра Андреевна – полная тезка своей прабабки. Мы с ней вообще как однояйцовые близнецы: одинаково капризничаем, запоминаем стихи с двух раз, замираем, услышав бардовскую песню, легко садимся на шпагат. Да и наши детские истории до смешного похожи.
Еще до рождения детей, то есть в прошлой жизни, мы с мужем отдыхали на море. Это так и называлось – просто море и всегда только Черное. Рядом с нами расположилась стайка детей, которые только что перезнакомились между собой. Они быстро сошлись, как это умеют только дети. Я почти слилась с лежаком, стараясь стать для них всего лишь декорацией, чтобы не мешать им.
Кто-то сказал, что у него есть кошка. И началось: две, нет, три кошки, филиал театра Куклачева, собака овчарка, собака овчарка и шесть щенков, бульдоги, ежики, маленький пони, стрекоза, светлячки, жуки-убийцы, «львы, орлы и куропатки»…
Одна девочка в самом начале рассказала о своей кошке, которую еще котенком нашли в подворотне. А потом замолчала, не поддерживая этих буйных фантазий. Впечатлениями делились по кругу, и когда до нее доходила очередь, она смущенно улыбалась, только глазенки наливались слезами. Не мог этот ребенок рассказать о тигренке, который у него не жил. И вот набралась духу и где-то между слоном и носорогом:
– А у меня старший брат есть!
Я поняла, что если пойду по этому людскому морю, то обязательно узнаю ее родителей. То ли глаза у них такие же, как у этой девчонки, то ли увижу, как они ужались на своем лежаке, чтобы не мешать остальным, то ли они посторонятся, когда я буду продираться между людей. Не знаю как, но узнаю – будет мне какой-то знак.
В серьезной науке юриспруденции есть понятие «дух закона». Не сам закон, а его дух. Дух семьи – то, чем она наполнена, чем живет, ее духовное начало. Здесь все сошлось: память прежних поколений, гены родителей, семейные ценности, традиции – все, что наполняет собой пространство семьи, и еще тот четко очерченный круг, за который нельзя заступить. За ним – предательство, непорядочность, ложь.
Чтобы воспитать ребенка так, как надо, пройдите его путь сами, шаг за шагом.