Маша об этом случае рассказывала только близким людям: коротко, без лишних эмоций и объяснений – практически просто констатация фактов. Но проходило время, появлялся «доверенный» человек, и Маша рассказывала ему эту историю более подробно. А в глазах опять стыд, испуг, дикость происходящего, как будто случилось это буквально только что.
На центральной улице нашего городка стоял небольшой одноэтажный магазинчик «Пуговицы». Я бывала там редко, когда надо было купить пуговицы на рубашку мужу или резинку в детские трусики. А тут вдруг возле магазинчика – толпа, шум, людское беспокойство. Кто застал дефицит советской поры, наверняка помнит этот выброс адреналина в предвкушении удачи.
Продавали пряжу для вязания, по десять мотков в руки. Я заядлая вязальщица. Господи, разве бывает такая удача!
Никогда не стоял вопрос, покупать или нет. Только да. Нет – в крайне отчаянной ситуации.
Первое, что ты делаешь, – считаешь деньги. Если подсчет не в твою пользу – куда бежать, где занимать? Голова работает как калькулятор. Но сегодня мой день!
Ко мне подошла подруга Маша. Они с сыном Петей идут из музыкальной школы и с удовольствием составят мне компанию в очереди, а кроме того, у нее с собой «много» денег. Но самое важное – она не вяжет! Ей не нужна пряжа. Таким образом, я могу купить тридцать мотков пряжи на нас троих (куда мне столько?). Мы так громко веселились, что продавец поняла наш «хитрый» план: вся пряжа достанется мне!
В этот день и час она была «наше всё», а тут на ее глазах зрела чудовищная несправедливость, ну просто акт вандализма. Из доброй феи она превратилась в фурию. Пряжа упакована в мешки по десять мотков в каждом. Очередь продвигается быстро – ни у кого и мысли не возникло купить хоть на один моток меньше. И вот мы у прилавка: я, Маша и тихий мальчик Петя, прижимающий к груди скрипку. Мешки с пряжей летят прямо в нас, мы их ловим практически на лету. Я не знаю, что со мной случилось, может быть, отчаянно захотелось свободы (свободы выбора и всего остального), и я спросила:
– А на скрипочку дадите?
Кормящим мамам раз в месяц, пока ребенку не исполнится четыре месяца, выдавали продуктовый паек. Трудно объяснить непосвященному, почему ты за ним ходила сама: не только потому, что при выдаче проверяли паспорт. Просто это была картинка из другой жизни, где обо мне заботились. Кто-то там наверху знал, что эти продукты нужны мне и моему малышу.
Паек этот был невелик: обычно давали курицу, сливочное масло, сыр, чай. Масло в серой оберточной бумаге пахло так, что кружилась голова. Сыр был настоящий, его можно было есть. Ты выходил оттуда благодарный, благополучный, благостный. В сумке покоились сразу несколько сортов дефицита. Из них можно было накрыть изысканный стол для чая (дома еще были сухарики и варенье), а на обед приготовить курицу – разумеется, не всю.
Растянуть эту пайку на целый месяц нельзя, а вот чувство благодарности – вполне себе можно.
Саньке очень нравилась роль добытчика. Сын всегда просился сходить с ним в магазин и что-нибудь там добыть.
Чтобы купить две бутылки лимонада, надо сдать две пустые бутылки, – таков был неписаный закон. Однажды прибегает Саша:
– Мама, в магазине лимонад продают!
Я дала ему четыре пустые бутылки и денег на лимонад. Приходит радостный, довольный – принес уксус…
– Мам, лимонад закончился, я купил четыре бутылки уксуса. Хорошо я сделал?
– Конечно, сыночка, он мне очень пригодится.
Саша прибежал из магазина:
– Мама, мамочка, там мыло без талонов дают. Побежали скорее!
Я ненавижу этот запах, мне кажется, мыло это пахнет безнадегой и нищетой. Но мы, конечно, бегом побежали в магазин. Не могла я загасить эту Санькину заботу о семье.
– Сынуля, спасибо, ты молодец!
Потом я потихоньку это мыло раздавала.
Купила (как тогда говорили – достала) Саше две пары обуви. Мы сильно спешили и успели померить только по одной «туфле» из каждой пары. Опаздывая куда-то, бежим с ним по улице. Саша спрашивает с надеждой:
– Мама, а ты мне по второму-то купишь?
Мы с Сашей отдыхаем на Черном море в Сочи. Море, солнце, свобода. В один прекрасный день он разбивает хозяйский утюг. Это была если не трагедия, то уж точно большая неприятность. Саша видел, как я расстроилась, и пытался придумать, как утюг починить: склеить, отнести в починку, позвонить папе. Он чувствовал себя виноватым. Мы не пошли на море, а отправились покупать утюг. Утюга не было, но нам повезло – был миксер. Перед хозяевами извинялись оба – я и Саша. За миксер они нас легко простили, фу!
Через несколько лет мы стали вспоминать отдых в Сочи.
– Саша, что тебе больше всего запомнилось?
– Разбитый утюг.
А я о нем уже и забыла.
Саше один месяц, и это наш первый выход в большой свет. Это событие, как правило, сопровождают важные взрослые слова: контрольное взвешивание, вскармливание, график прививок, осмотр специалистов. Но самое главное вот: у меня на руках – дорогое, теплое, родное, и мы с ним вышли во взрослый мир.
В поликлинике встречаю знакомую с крохой на руках. Кроху зовут Таней, ей четыре месяца. Мы очень рады встрече.