Он бросил трубку, довольно хмыкнул, сбежал по ступеням, вскочил в маленький грязный седан и рванул к Сентрал-авеню. Скоро вдали замигали алые огни патрульной машины.
Негр захихикал. Когда мимо проносились алые огни, он тихо мурлыкал себе под нос.
Как только клацнул замок, Пит Энглич приоткрыл глаза. Он медленно повернул голову, лицо исказила болезненная гримаса, но он упрямо ворочал головой, пока не убедился, что дальний угол и середина комнаты пусты. Опустив голову на пол, он осмотрел оставшуюся часть комнаты.
Пит дотянулся до револьвера, сел, машинально крутнул барабан и нахмурился – одного патрона недоставало, а из ствола еще разило порохом.
Втянув голову в плечи, Пит встал, подошел к приоткрытой двери и распахнул ее. Перед ним на двуспальной кровати, застеленной розовым дамастовым покрывалом с золотистой отделкой, неподвижно лежала женщина. На лице Пита застыла жесткая ухмылка. Он выпрямился и на негнущихся ватных ногах обошел кровать сбоку. Соседняя дверь вела в ванную, но оттуда не доносилось ни звука. Пит опустил глаза на чернокожую девушку, лежавшую на кровати.
Он задержал дыхание и медленно выдохнул. Девушка была мертва. Пустые глаза равнодушно взирали на него, руки были раскинуты, между блестящими чулками и короткой юбкой виднелась полоска обнаженной кожи. На ней были туфли на высоком – дюйма четыре с половиной – каблуке, рядом с кроватью валялась зеленая шляпка, а в комнате пахло «Полуночным нарциссом». Пит вспомнил, где видел чернокожую красотку раньше, – у отеля «Сюрприз».
Она была мертва относительно давно: кровь, вытекшая из ранки с обожженными порохом краями под левой грудью, успела запечься.
Пит Энглич вернулся в гостиную, схватил бутылку джина и опустошил ее одним махом, даже не закашлявшись. Некоторое время он стоял, тяжело дыша. Револьвер безвольно висел в левой руке, тонкие губы сжались в почти невидимую полоску.
Стерев с пустой бутылки отпечатки, он швырнул ее на кушетку, сунул револьвер под мышку и вышел в коридор.
В пустом и темном коридоре гулял сквозняк. Над лестницей горела одинокая желтая лампочка. Застекленная дверь в конце коридора вела к выходу. Сквозь стекло в углу сочился сероватый лунный свет.
Алые огни залили стекло снаружи, просочившись сквозь тонкую занавеску.
Пит отступил назад и вжался в стену. Глаза обежали вестибюль и остановились на телефонной будке.
– Значит, ловушка, – пробормотал он, метнулся к будке, втиснулся внутрь и закрыл за собой дверь.
На крыльце раздались шаги, дверь со скрипом отворилась. Шаги двинулись по коридору и остановились.
– Вроде тихо. Может, розыгрыш? – спросил низкий тяжелый голос.
– Четыре «б», – отозвался второй. – Заглянем на всякий случай.
Шаги удалились. Полицейские поднялись по лестнице, постучали в дверь.
Пит толкнул дверцу будки, пригнулся и скользнул к выходу.
У обочины темнел силуэт полицейской машины. Алые огни выхватывали из темноты кусок выщербленной мостовой. Морщась от света, Пит открыл дверь и, уговаривая себя не бежать, медленно спустился по деревянным ступеням с крыльца.
В машине никого не оказалось, обе дверцы были распахнуты настежь. К месту происшествия стекались любопытные. Пит опустился на сиденье, аккуратно закрыл за собой дверцу и завел мотор.
Объехав зевак и свернув за угол, Пит потушил фары, покружил между кварталами, запутывая следы, и повернул обратно к Сентрал-авеню.
Не доезжая до огней и шума улицы, он оставил машину в тихом тенистом переулке и зашагал к Сентрал-авеню.
Левой рукой Ловчила Вальц положил трубку на рычаг, указательным пальцем правой принялся массировать десны над верхней губой. Пустые бесцветные глаза равнодушно взирали на громадного негра в клетчатом пиджаке, сидящего напротив.
– Нечего сказать, чисто сработано, Руф, – вяло заметил Ловчила. – Он смылся до того, как прикатили фараоны.
Негр вытащил окурок изо рта и расплющил его между огромными большим и указательным пальцами.
– Черт, он же валялся ни жив ни мертв! Я еще до Сентрал не доехал, как примчались легавые. Как ему удалось?
– Он только что звонил, – буркнул Вальц. Отодвинув верхний ящик стола, он вытащил оттуда тяжелый «сэвидж».
Негр посмотрел на пистолет. Глаза у него сделались черные и непрозрачные, словно обсидиан. Он лениво пожевал губами.
– Девчонка крутила с тремя-четырьмя. Я был в своем праве, – прорычал он. – Схлопотала то, что заслужила. Пойду-ка я поищу этого умника.
Негр начал подниматься. Вальц двумя пальцами дотронулся до рукояти «сэвиджа» и покачал головой. Громила снова сел.
– Что толку, Руф? Ты сам вызвал легавых. Они бы заподозрили его, если бы нашли с пушкой в руке, а так – все следы ведут к тебе. Ты ведь там жил!
Не сводя тусклых глаз с «сэвиджа», негр ухмыльнулся:
– Выходит, это мне нужно драпать? У легавых давно на меня зуб, и есть за что. Думаешь, пора сматываться?
Ловчила Вальц вздохнул и задумчиво промолвил:
– На твоем месте я бы смылся отсюда на время. Из Глендейла. Ты еще успеешь на последний поезд до Сан-Франциско.
Руф бросил на Вальца кислый взгляд:
– Нельзя мне туда, босс. Придушил там одну девчонку. Нет, босс, только не во Фриско.
