– Вижу я, ты что-то задумал, Руф, по глазам вижу. – Вальц почесал пальцем нос, покрытый красными прожилками, и откинул седые волосы с лица. – Не дергайся, я сам займусь твоим делом. Садись в машину. Подробности обсудим на пути в Глендейл.
Руф моргнул и громадной ручищей стер пепел с подбородка.
– А свою любимую пушку оставь здесь – нечего ей пока светиться, – добавил Вальц.
Руф медленно вытащил из кармана брюк револьвер и одним пальцем швырнул через стол Вальцу. В глубине глаз горел насмешливый огонек.
– Как скажешь, босс, – процедил громила почти сонно.
Он подошел к двери, открыл ее и вышел. Вальц встал, подошел к шкафу, достал темную фетровую шляпу, легкое пальто и перчатки. Опустив «сэвидж» в левый карман, а револьвер Руфа – в правый, Ловчила двинулся в конец коридора, откуда доносилась музыка.
Отдернув портьеры, Ловчила Вальц некоторое время смотрел на танцующих. Оркестр играл вальс, пары кружились. Все выглядело пристойно, особенно для Сентрал-авеню. Вздохнув, Вальц задвинул портьеры, вернулся к задней двери, спустился по лестнице и открыл дверь, которая вывела его в проулок на задах клуба.
Аккуратно закрыв за собой дверь, он остановился в темноте у стены, прислушался к тихому шуму мотора на холостом ходу. С одной стороны переулок упирался в глухую стену, с другой сворачивал направо, к фасаду. Огни Сентрал-авеню пятнали кирпичную стену за обшарпанным седаном, который выглядел грязным даже в темноте.
Ловчила Вальц сунул руку в правый карман, где лежал револьвер Руфа, и открыл дверцу.
Две огромные руки высунулись из машины и схватили Ловчилу Вальца за горло. Сильные руки, наделенные нечеловеческой силой. Из горла жертвы донесся тихий хрип, голова запрокинулась в небо, глаза обессмыслились.
Правая рука Вальца еле заметно пошевелилась, словно действуя отдельно от застывшего тела, сдавленного горла и выпученных глаз. Рука двигалась уверенно и неторопливо – пока дуло не уперлось во что-то мягкое. Аккуратно ощупала это мягкое, чтобы убедиться.
Ловчила Вальц не видел, не чувствовал и почти не дышал, но рука подчинялась приказам мозга, словно ей не было дела до ужасной хватки Руфовых лап. Палец нажал собачку.
Руки обмякли. Ловчила больно ударился о стену плечом и чуть не растянулся на тротуаре. Выпрямился, ловя кислород измученными легкими. Его затрясло. Вальц даже не заметил, как из машины к его ногам выпал труп, вялый, громадный, но больше не опасный, больше не представляющий интереса.
Вальц швырнул револьвер на труп и принялся мягко растирать горло. Дыхание с шумом и со скрежетом вырывалось из груди. Во рту ощущался привкус крови. Ловчила поднял глаза на клочок темно-синего неба между крыш и хрипло буркнул:
– Я это предвидел, Руф, я это предвидел.
Он рассмеялся, вздрогнул, поднял воротник пальто и обошел тело. Просунув руку в окно, выключил мотор и направился к задней двери клуба. Внезапно из темноты выступил человек.
Рука Ловчилы Вальца дернулась к левому карману. В темноте блеснул металл. Вальцу пришлось опустить руку.
– Так и знал, что мой звонок выгонит тебя на улицу, Ловчила, – сказал Пит Энглич. – И местом не ошибся.
– Он хотел меня задушить. Это самооборона, – просипел Вальц.
– Мне можешь не объяснять. У меня шея до сих пор ноет.
– Что тебе нужно, Пит?
– Ты собирался меня подставить с девчонкой.
Внезапно Вальц рассмеялся почти безумным смехом:
– Не загоняй меня в угол, Пит, я становлюсь опасным, ты должен знать. И держись подальше от малютки Мини Платы.
Пит пошевелил «кольтом», ствол поймал свет. Подойдя к Вальцу, Пит ткнул ему дулом в живот.
– Руф мертв, – произнес он мягко, – чему я весьма рад. А где девчонка?
– Тебе-то что?
– Не виляй, Ловчила, я тебя раскусил. Ты хотел пощипать Видаури. Я ввязался в это дело из-за Мини. А теперь выкладывай остальное.
Вальц спокойно стоял, словно не ощущая дула, упертого в живот, только сжал в кулаки пальцы в перчатках.
– Ладно, – вяло буркнул он. – Сколько ты хочешь? Только чтобы никому.
– Две сотни. Руф стянул мой бумажник.
– Что я буду с этого иметь?
– Ничего, а еще отдашь мне девчонку.
– Пять сотен, – мягко промолвил Вальц, – и никакой девчонки. Пять сотен – неплохой куш для проходимца с Сентрал-авеню вроде тебя. Только отвяжись.
Дуло больше не упиралось в живот Вальцу. Пит ловко выдернул «сэвидж» из кармана Ловчилы.
– Заметано, – сказал он хрипло. – Что за счеты между уважаемыми людьми из-за какой-то девчонки? Гони монету.
– Пошли ко мне, – сказал Вальц.
Пит коротко хохотнул:
– Только чтобы без твоих штучек.
Вместе они поднялись по ступеням и вошли в коридор. Оркестр за толстыми портьерами выводил Дюка Эллингтона: одинокий запев духовых, горечь скрипок, нежный перестук ударных.
Вальц отпер дверь кабинета, повернул выключатель и сел за стол. Сдвинул шляпу на затылок, ухмыльнулся и полез за ключом от ящика.
Не опуская «кольта», Пит Энглич прикрыл дверь, заглянул в шкаф и за портьеры и только потом вернулся к столу.
Ловчила Вальц разложил на столе банкноты.
Пит облокотился о край стола, не глядя на деньги:
– Забери их и отдай мне девчонку, Ловчила.
Вальц, улыбаясь, покачал головой.
