– Зачем? – спросил я, подбирая шляпу. – Вы же и у себя в офисе останетесь тряпкой.
Я взял Кэрол за руку и вывел из комнаты. Из дома вышли молча. Садовник-японец как раз вырвал какой-то сорняк и теперь держал его перед собой и глумливо скалился.
Мы отъехали и покатили к предгорьям. Возле старого отеля «Беверли-Хиллз» нас ненадолго задержал красный свет на перекрестке. Я сидел, положив руки на руль. Девушка на соседнем сиденье тоже не шевелилась и ничего не говорила, а только смотрела вперед.
– Что-то нет у меня большого и теплого чувства. На место я их не поставил. Ничего у меня не получилось.
– Может быть, у нее и не было никакого плана, – прошептала Кэрол. – Может, она действовала сгоряча. Взбесилась, а кто-то подсказал. Такие женщины, как она, берут мужчин, устают от них и выбрасывают, а те сходят с ума, пытаясь все вернуть. Может, эти двое, Сукесян и Пол, просто поцапались из-за нее, а мистер Магун сыграл излишне грубо.
– Она отправила меня в ту пивную, и для меня этого вполне достаточно. А у Пола были свои планы насчет Сукесяна. Я знал, что она промахнется. В смысле, с пистолетом.
Я обнял Кэрол. Она дрожала.
Какая-то машина остановилась за нами, и водитель нетерпеливо просигналил. Некоторое время я слушал, потом отпустил Кэрол, вылез из машины и прошел назад. За рулем седана сидел здоровенный верзила.
– Это перекресток, – недовольно бросил он. – Аллея Влюбленных там, за холмами. Убирайтесь-ка отсюда, пока я вас не столкнул.
– Посигнальте еще разок, – вежливо попросил я. – Всего разок. А потом скажите, с какой стороны вам поставить фонарь.
Он достал из жилетного кармана жетон капитана полиции. Ухмыльнулся. Потом мы оба ухмыльнулись. Не мой был день.
Я вернулся, сел в машину, развернулся и поехал в сторону Санта-Моники.
– Давай-ка поедем домой да выпьем виски. Твоего виски.
В тот вечер ветер дул из пустыни. Жаркая сухая Санта-Ана, спустившаяся с горных перевалов, лохматила волосы, жалила кожу, горячила кровь. В такой вечер любая вечеринка кончается дракой. Кроткие жены забывают о покорности и с вожделением поглядывают на кухонные ножи, примеряясь к мужниному горлу. Когда дует Санта-Ана, возможно все. Даже пива в баре могут налить по самый край.
Я заглянул в модное заведение напротив пансиона, где я тогда жил. Открылось оно неделю назад, и, похоже, дела пока шли ни шатко ни валко. Пареньку, стоявшему за стойкой, на вид было за двадцать, и, судя по его виду, спиртного он в рот не брал.
Кроме меня, в коктейль-баре был только один посетитель. Сидя спиной к двери, он маленькими стопками самозабвенно поглощал ржаной виски, не разбавляя. На стойке перед посетителем высилась аккуратная кучка монет, в сумме не больше двух долларов.
Я уселся от него подальше, заказал пиво и похвалил бармена:
– Молодец, приятель, наливаешь по мерке.
– Недавно открылся. Нужно привлекать клиентов. Бывали у нас, мистер?
– Угу.
– Живете по соседству?
– Через дорогу, в пансионе «Берглунд». Филип Марлоу.
– А я Лью Петролле.
Бармен перегнулся через стойку:
– Знаете его?
– Нет.
– Пора бы ему домой. Наверное, я должен вызвать ему такси. Такими темпами он скоро надерется.
– В такую погоду я бы на грубость не нарывался. Оставь его.
Юный бармен нахмурился:
– Но я беспокоюсь…
– Виски! – проорал пьяница, не поднимая головы, но по стойке стучать не стал, лишь прищелкнул пальцами, не желая тревожить драгоценную кучку монет.
Лью посмотрел на меня и пожал плечами:
– Налить ему?
– Как хочешь. Похмельем не мне мучиться.
Бармен налил пьяному ржаного и, похоже, изрядно разбавил виски водой. Во всяком случае, вид у парнишки был такой виноватый, словно он дал пинка любимой бабушке.
Пьяный и ухом не повел. С аккуратностью хирурга, удаляющего опухоль мозга, он снял пару верхних монет.
Бармен вернулся и добавил пива в мой бокал. Снаружи завывал ветер, и каждый порыв приоткрывал входную дверь на несколько дюймов, а дверь в баре была тяжеленная.
– Терпеть не могу пьяниц, во-первых. Во-вторых, мне не нравится, когда они надираются у меня в баре, в-третьих, смотри первый пункт, – сказал Лью.
– Тебе бы писать сценарии для «Уорнер бразерс».
– Они справляются без меня.
Тем временем в баре возник еще один посетитель. Взвизгнули тормоза, дверь распахнулась. Вошедший спешил. Придержав дверь, он окинул бар цепким взглядом блестящих черных глаз. Хорошо сложенный, темноволосый, лицо худощавое, губы тонкие. Он был в черном, только из кармана робко торчал белый платок. Бросалось в глаза, что парень на взводе. Неудивительно, этот ветер доконает кого угодно. Я и сам с трудом держал себя в руках.
Посетитель посмотрел на пьяницу у бара, затеявшего игру в шашки с пустыми стаканами, перевел взгляд на меня, оглядел пустые кабинки у дальней стены. Миновав пьяницу, который раскачивался на стуле, что-то бормоча себе под нос, он подошел к бармену:
– Я ищу одну дамочку. Высокая красивая шатенка в ситцевом жакете-болеро поверх синего платья из шелкового крепа, на голове – соломенная шляпа с широкими полями и бархатной лентой.
Мне не понравился его резкий тон.
– Не видел, сэр. Никого похожего.
