Рядом со мной Кэрол Прайд затаила дыхание. Миссис Прендергаст продолжала смотреть на меня поверх стакана. На лице ее в какой-то момент проступило удивленное выражение застигнутой врасплох нимфы. Потом она медленно поставила стакан на столик, открыла сумочку, достала платочек и впилась в него зубами. Стало тихо.
– А вот в это уже трудно поверить, вам не кажется?
Голос ее прозвучал глухо.
Я холодно усмехнулся:
– Полицейские, миссис Прендергаст, во многих отношениях сродни газетчикам. В силу разных причин они зачастую не могут использовать все полученные материалы. Но это не значит, что они ничего не видят и ничего не понимают. Лейтенант Ривис не дурак. Ему, как и мне, трудно поверить, что такой человек, как Сукесян, мог заправлять бандой отчаянных уголовников. Типы вроде Лося Магуна были ему не по зубам. Они бы уже через пять минут потоптали ему физиономию – просто так, ради разминки. Тем не менее ожерелье оказалось у Сукесяна. Как? Попробую объяснить. Думаю, он купил его у Лося Магуна. За те самые десять тысяч, что вы дали для выкупа, и за небольшое дополнительное вознаграждение, выплаченное, скорее всего, авансом, чтобы склонить Магуна выполнить основную работу.
Миссис Прендергаст потупилась, потом снова подняла глаза и улыбнулась. Улыбка получилась жутковатая.
Кэрол Прайд замерла.
– Линдли Пола убили, потому что кому-то так было нужно. Это очевидно. Человека можно случайно убить дубинкой, если не знаешь, как с ней обращаться. Но нельзя случайно размазать мозги по лицу. А если хочешь преподать кому-то урок, то по голове и вовсе бить не станешь. Потому что тогда он и боли не почувствует, и науку не усвоит. А ведь именно это и нужно – если, конечно, ты его только учишь.
– Но… при чем тут я? – севшим голосом спросила блондинка. – Какое это все имеет ко мне отношение?
Лицо ее окаменело. Глаза словно налились теплой горечью отравленного меда. Одной рукой она шарила в сумочке. Потом рука замерла.
– Лось Магун согласился бы выполнить такую работу, – продолжал я, – если бы ему заплатили. Он вообще брался за любую работу. К тому же Лось был армянином, и, возможно, Сукесян знал, как с ним связаться. Такие, как он, вполне могут потерять голову из-за шикарной штучки и сделать все, чтобы только ей угодить. Даже убить человека, особенно если этот человек – соперник, если он любит покататься на мягких подушечках да еще, может быть, фотографирует своих подружек, когда те уж слишком расшалятся в эдемском саду. Это ведь понять нетрудно, не так ли, миссис Прендергаст?
– Выпейте, – холодно посоветовала Кэрол Прайд. – Что вы перед ней распинаетесь? Не надо доказывать этой беби, что она шлюшка. Ей это и без вас известно. Но как, черт возьми, кто-то мог ее шантажировать? Чтобы вас шантажировали, надо иметь репутацию.
– Помолчите! – рявкнул я. – Чем меньше этой самой репутации остается, тем больше готовы заплатить, чтобы ее сберечь. – (Рука блондинки вдруг задвигалась в сумочке.) – Не трудитесь доставать пистолет. Вас, конечно, не повесят. Я только хочу, чтобы вы понимали, что никого не одурачили. Я знаю, что западню в пивной устроили специально, чтобы покончить со мной, когда запаниковал Сукесян, и что вы отправили меня туда, прекрасно понимая, что мне там приготовлено. Остальное теперь уже не важно.
Она все равно достала пистолет и, держа его на бледно-голубом колене, улыбнулась мне.
Кэрол Прайд запустила в нее стаканом. Блондинка уклонилась, и пистолет выстрелил. Пуля мягко и учтиво вошла в оклеенную пергаментными обоями стену, произведя не больше шума, чем прячущийся в перчатку палец.
Дверь распахнулась, и в комнату вошел необыкновенно высокий сухопарый мужчина.
– Стреляй в меня, – сказал он. – Я всего лишь твой муж.
Блондинка посмотрела на него, и в какое-то мгновение показалось, что она поймает его на слове. Но нет, миссис Прендергаст снова улыбнулась, положила пистолет в сумочку и потянулась за стаканом.
– Опять подслушиваешь? – вяло спросила она. – Когда-нибудь ты услышишь то, что тебе не понравится.
Высокий сухопарый мужчина вынул из кармана чековую книжку в кожаном переплете и, подняв бровь, взглянул на меня:
– Сколько вам нужно, чтобы вы замолчали – навсегда?
Я вытаращился:
– Вы слышали, что я здесь говорил?
– Думаю, да. В такую погоду хороший прием. Вы вроде бы обвиняли мою супругу в причастности к чьей-то смерти, не так ли?
Я тупо молчал.
– Итак, сколько вы хотите? – бросил он высокомерно. – Я не собираюсь с вами спорить. Привык иметь дело с шантажистами.
– Пусть будет миллион, – сказал я. – И она только что стреляла в нас. Накиньте еще полдоллара.
Блондинка расхохоталась как сумасшедшая, потом смех перешел в визг, а визг – в пронзительный крик. В следующий момент она уже каталась по полу, вопя и брыкаясь.
Мужчина быстро подошел к ней, наклонился и отвесил звучную пощечину, которую было слышно, наверное, за милю. Когда он выпрямился, лицо у него было багровое, а блондинка лежала и плакала.
– Я вас провожу, – сказал мистер Прендергаст. – Можете позвонить мне завтра в офис.
