Так и подмывало выскочить во двор, заорать, пару раз ударить кулаком в грудь – что угодно, только бы выпустить пары! – а приходилось сидеть с постным лицом и потягивать виски. Когда потягивать стало нечего, я встряхнул стакан, кубики льда сиротливо звякнули, и миссис Лейси налила мне вторую порцию. Сделав глоток, я шумно вздохнул:
– Если та купюра была столь качественной, как же Фред заподозрил неладное? Ну, вы же понимаете, о чем я?
Темные глаза чуть расшились.
– Да-да, понимаю! Сама по себе купюра подозрений не вызвала. Но их было пятьдесят, пятьдесят новеньких десятидолларовых купюр. Да и в туфельку Фред клал банкноты другого достоинства…
Может, волосы себе повырывать, а то голова совсем не думает, только болит. Чарли, милый Чарли, подожди еще немного – и до тебя очередь дойдет.
– Послушайте, миссис Лейси, про туфлю ваш супруг не рассказывал. Он всегда хранит наличность в обуви или здесь случай особенный? Он положил деньги в туфлю из благодарности конским подковам, ну, потому что на скачках выиграл?
– Говорю же, Фред сделал мне сюрприз. Надевая туфлю, я должна была обнаружить подарок.
– А-а… – Я сосредоточенно пожевал верхнюю губу. – А вы, значит, не обнаружили?
– Как же обнаружить, если в тот день я попросила горничную отнести туфли в починку? Нужно было поставить новые набойки. Я ведь не предполагала, что Фред спрячет в туфельку подарок!
В темноте забрезжил свет, очень слабый – у светлячков и то ярче! – и очень далекий, а приближался до безумия медленно.
– Получается, Фред не знал о намечающемся ремонте туфель. Ваша служанка отнесла их сапожнику, и что потом?
– Гертруда – так зовут горничную – денег тоже не заметила. Поэтому Фреду – когда он догадался, в чем дело, и расспросил Гертруду – пришлось срочно ехать к сапожнику. Тот за мой заказ еще не брался, и свернутые рулончиком купюры спокойно лежали в носке туфли. Фред спрятал деньги в карман и, обрадованный потрясающим везением, вручил сапожнику пять долларов.
Расправившись со второй порцией, я откинулся на спинку кресла.
– Теперь все ясно. Вытащив деньги из кармана, Фред обнаружил, что купюры не те. Он клал в туфельку банкноты разного достоинства и года выпуска, а достал новенькие десятки.
Миссис Лейси явно удивило, что мне потребовалось во всем разбираться. Похоже, она считала, что письмо ее супруга было длиной в несколько миль.
– Фред наверняка решил: деньги подменили не случайно. Первая же пришедшая в голову причина заставила послать одну из купюр приятелю-эксперту. Через некоторое время поступил ответ: купюра высококачественная, но все же фальшивка. С кем из служащих отеля он это обсуждал?
– По-моему, ни с кем, кроме Гертруды. Фред не хотел поднимать шум. Полагаю, он просто вызвал вас.
Затушив сигарету, я украдкой взглянул в окно на залитое лунным светом озеро. Вдали от берега протарахтел мотор, и лодка с яркими носовыми фарами исчезла за лесистой косой.
Миссис Лейси по-прежнему сидела, опустив подбородок на полупрозрачную ладонь.
– Скорей бы Фред вернулся!
– Где он?
– Не знаю. Ушел с неким Франком Людерсом, живущим на том берегу, в клубе «Вудленд». По словам мужа, этот человек – совладелец клуба. Я уже позвонила в «Вудленд». Мистер Людерс сказал, что они недавно ездили в Пумью Вершину и Фред остался у почты. Я все сидела у телефона – думала, что Фред попросит забрать его откуда-нибудь, ему ведь давно пора быть дома.
– Уверен, он задержался в «Вудленде», там ведь тоже в карты играют.
– Да, – кивнула миссис Лейси, – только обычно муж меня предупреждает.
Вперив глаза в пол, я изо всех сил старался не чувствовать себя подонком.
– Пожалуй, мне пора возвращаться в отель, – поднявшись, объявил я. – Если понадобится моя помощь, звоните туда. Похоже, с мистером Лейси мы уже встречались. Он коренастый, с небольшой лысиной, тонкими усами и выглядит лет на сорок пять?
– Да, – кивнула миссис Лейси, провожая меня до двери, – это точно Фред.
Закрыв собаку в доме, она стояла на крыльце и смотрела, как я сажусь в машину и уезжаю. Она казалась такой одинокой!
Я лежал на кровати, возил во рту сигарету и думал, как вести себя в нынешней ситуации. В дверь постучали.
– Войдите! – крикнул я.
Появилась горничная с чистыми полотенцами. Хм, а она молода и весьма привлекательна: длинные ноги, живое, умело накрашенное личико, темно-рыжие волосы. Она извинилась, повесила полотенца на крючок и двинулась к двери, не забыв окинуть меня любопытным взглядом и похлопать ресницами.
– Привет, Гертруда! – совершенно наобум проговорил я.
Девица повернула ко мне темно-рыжую головку, пухлые губы приготовились улыбнуться.
– Откуда вам известно мое имя?
– Ниоткуда. Я знаю, что одну из горничных зовут Гертрудой, и хочу с ней поговорить.
Девица застыла в дверном проеме, перекинув полотенца через руку:
– Неужели? – Она лениво махнула ресницами.
– Ты живешь здесь или на лето приехала?
Пухлые губы презрительно скривились.
– Живу здесь? С придурочными горными козлами? Еще чего!
– У тебя какие-то проблемы?
– Нет, только я, мистер, в компании не нуждаюсь.
