— Слушай, приятель, можно ведь на «ты»?
Развязный тон. Молодые богатые уроды типа Джастина. Им свойственна такая манера общения.
— В общем, Вуди, тут такое дело… м-м-м. Понимаешь, я встречался с этой стервой больше года. Хочу глянуть на нее в последний раз.
Вуди яростно мотает головой.
— Да ты что! Совсем ненормальный? Да меня вмиг за такое вытурят с работы.
— Не-е-е, Вуди, ты не понимаешь. Эта сука мне чуть жизнь не поломала. Пять тысяч долларов. Они у меня в бардачке. Несколько секунд созерцания за тем, как она спит, и я свалю, клянусь! Нормальная ведь сделка? Только отцу ни слова, ясно?
Алчность.
И раздумья санитара. Он что-то прикидывает в уме. Моя единственная цель — поскорее узнать номер палаты. Кольт Питон давит стволом в бедро. Судьба ублюдка Вуди предрешена. Сговор. Он наверняка потратил бы деньги Артура Келли на какую-нибудь фигню. Фигню в обмен на ее жизнь.
Жизнь.
Франк. Шанс, которым она воспользовалась. Моя мужская честь. Две пули. Одна для меня. Вторая — не для нее. Франк останется в этом мире одна. Она, а не я. Без вариантов.
— Вуди, слушай, у меня самолет в Вашингтон через три часа. И еще чертовски хочется спать…
— Ладно, Джастин, — машет. — Только очень быстро. Восьмая палата. И смотри: без фокусов!
Ага, конечно, без фокусов. Ты, клоун, скоро отправишься к праотцам.
— Вот спасибо, приятель! — по-свойски хлопаю его по плечу. — В долгу не останусь. Заглядывай в Вашингтон. Если чего понадобится, ну там, баба красивая или в кабак дорогой попасть — обращайся.
Да уж, похоже, это перебор! Достаточно болтовни.
Палата.
Номер восемь. Биение сердца…
— Несколько секунд, как договаривались. — Шепот санитара в спину…
Мальчика нет. Он ушел. От него остались лишь придавленные к земле маки. Мое тело почти поблекло, оно очень тяжелое. Никакой возможности пошевелиться. Небо черное, звезды исчезли. Плохо, зябко, одиноко.
Что? Шаги? Темный силуэт. Мартин? Бог смерти, ты пришел за мной! Я ждала. Очень ждала…
— Франк…
Прикосновение. Почему такое теплое, земное?
Роб во плоти, боже! Это сон? Или уже смерть?
— Франк, вставай, слышишь? У нас мало времени…
Его строгий голос. Не сон. Не смерть.
— Роб! — шепчу.
Я говорю. Снова говорю! Роб — эхом растворилось во тьме.
— Вставай, черт, Франк…
— Вставай, черт, Франк!
Холодная кожа. Она не в себе. Что ублюдки с ней сделали? Накачали чем-то?
— Ты совсем охренел? — голос санитара.
Он зашел в палату. Пояс джинсов. Кольт. Резкий разворот…
Выстрел!
Прямо в живот. Кровь на униформе. Кровавый след на двери. Крики. Психи подняли шум…
Франк.
Легкая, словно перышко. Ее морили голодом? Она улыбается. Прижимается ко мне. Ее еле слышное дыхание. Что они с ней сделали, боже…
Бег.
Коридор. Двор. Дорожка. Открытые настежь ворота. Тачка. Срочно в окружную больницу!
— Черт-т-т!
— Франк, слышишь? Тебе плохо? Скажи хоть что-нибудь!
— Что? Врешь! Говори как есть! До больницы недалеко. Там должны помочь. Обязаны. Черт-т-т!
— Что ты такое несешь? Не вздумай, слышишь? Не вздумай умирать! Чем эти твари тебя накачали?
Боже!
Она правда умирает! Прибавить скорость.
— Не-е-ет! Франк, не смей слышишь, чер-р-рт! Не уходи вот так! Какая вода?
Раздирающая боль в груди! До больницы минут двадцать пути. Боже, не успею. Точно не успею…
Что это?
Старый указатель. Плотина Левингтон. Ее последняя просьба. Боже мой! Руль резко вправо.
— Франк, ну пожалуйста! — Мокрые щеки, шея. — Прошу тебя…
Колдобины.
Заброшенная дорога. Приглушенный движок. Плотина в тусклом свете. Передняя пассажирская. Франк на моих руках…
— Мы почти на месте, слышишь? Не молчи, говори со мной!
— Ну скажи что-нибудь!
–
— Прощаю, Франк, конечно прощаю, только живи!
–
— Мэй!!!
— Стихи? Сейчас-сейчас, Мэй, только не уходи, слышишь? Господи!
«Я твое повторяю имя…»[78]
— Мэй, твоё имя!
