Единственный, кто бы, в теории, мог вломиться в «замок» Франков, так это как раз Мартин. Об этом я когда-то мечтала. Его внезапное появление поздним вечером. Требовательный стук ногой в дверь. Папины округлившиеся глаза из-под очков. Мамино искривленное от неожиданности и презрения к «простолюдину» лицо. Мои вспыхнувшие щеки и пульс в висках. Мартин подхватил бы меня, как пушинку, и без единого слова утащил наверх, в спальню. Скрип пружин матраса, мои стоны. Пришедший в себя папа прибавил бы звук на телеке. Или в кои-то веке пригласил маму часок-другой прогуляться.
Роб не такой. Слишком молодой, тактичный, хорошо воспитанный. Мама испоганила бы всё. Уничтожила остатки страсти в нем парочкой циничных колких фраз. Ее эта убежденность в том, что я обязана встречаться с Келли. «Подходящая», мать её, «партия».
Почему Роб не решился позвать к себе? Дом, где снует старая мисс Эркин со своей вечной опекой. Его строгий отец. Допустим, даже ладно, его комната. Закрытая изнутри на защелку дверь. Неприятное ощущение от того, что главная цель — тупо довести дело до конца. Никакого прежнего настроя. Тривиальность. Утоление физического голода, по возможности, без громких звуков. «Давай сделаем это по-тихому», — отличное название для фоновой песни! А еще засевшее подозрение: домработница стоит за дверью и подслушивает. Одно дело пошловато шутить, как тогда, когда я завалилась к Робу после пьянки, а другое — реальная близость. Я понятия не имела, как и где это должно случиться. Безвыходность.
И печальный итог. Калитка. Перетаптывание с ноги на ногу. Четыре глаза, уставившиеся в землю. Никто так и не решился сделать шаг навстречу для прощального поцелуя на ночь. Не выдержав затянувшейся в вечность паузы, я сказала «пока!» и смылась. Семнадцать. Лежа в постели одна, я снова кляла свой возраст. И возраст Роба.
Сумка.
Улов Картера хорош. Не то, что те две рыбешки, что удалось поймать мне. Не люблю есть рыбу. Но старик обещал сделать какую-то умопомрачительную уху на ужин.
Дорога.
Богатые дома для отдыха по-прежнему выглядят как неживые. Поздняя осень — не самое лучшее время для кайфа на природе.
Машина?!
Знакомый номер. Что? Черт, Чер-р-рт! Мать твою ж! Черный внедорожник на площадке перед домом. Холод по позвоночнику! Номер мэра Ллойда. Кованые фонари у крыльца. Точь-в-точь такие же, как в его городском особняке. Его, значит, недвижимость.
— Сынок, ты чего?
Вздрагиваю. Вопросительный взгляд Картера. Бешеный стук сердца. Паника! Убежать, скрыться?
— Ничего, просто озяб. Давай поскорее доберемся до дома. — Голос дрожит.
— Конечно. Эх, зря мы это затеяли.
Старик ускоряет шаг. Замешательство. Отзвук из прошлого. «Дом». Мой дом…
Отец.
Его кабинет. День после невероятной вечеринки с Франк. Всю ночь ворочался, думая о ней. Жажда секса. Фантазии и несколько оргазмов.
Дональд Грэйвз.
Спокойный, рассудительный человек. Редко повышающий голос. Та его строгость, холодность в тоне. Он попросил зайти. Сразу понял: что-то неладно. Серьезный разговор.
— Даже не знаю, с чего начать, Роберт, — хмуро буркнул он, нервно барабаня пальцами по столешнице.
— Пап, можно потом?
Его эти занудные беседы про будущее. Назидательные советы о поступлении. Ноль желания слушать. Не то настроение. Мои мысли были полностью заняты Франк. Что бы такого придумать? Как завладеть ей?
— Сядь! — прикрикнул отец, долбанув со всей силы по столу.
Часто моргая, я опустился на диван. Осознал, что, похоже, у меня большие проблемы. Но почему? С учебой был полный порядок. Экзамены сданы на отлично. Документы для поступления готовы. Никаких пьяных дебошей и выходок. Кроме той жаркой сцены в баре. Неужели кто-то настучал?
— Сын! Ты понимаешь, что наделал? — начал отец, резко встав.
Его злоба и раздражение. Он даже в глаза мне не смотрел.
— Нет, не понимаю, — еле выдавил тихо и вжался в диван.
— По-твоему, принимать наркотики — это так, мелочи? Черт! — он отвернулся.
Кокаин!
Он узнал. Но как? Стыд, недоумение, путаница.
— Черт тебя дери, Роберт! — прорычал отец, повернувшись. — Ты кретин? Недоумок?
Я помотал головой.
— Решил гробить здоровье? Стать наркоманом?
— Папа, это было один раз, клянусь… — начал оправдываться.
— Заткнись! Замолчи! — прошипел он, тяжело дыша.
Отец подошел. Думал, он меня ударит, первый раз в жизни. Но он схватил за плечи и начал трясти, как тряпичную куклу.
— Как ты мог позволить так подставить нас? Себя! Меня! Ллойд, его дружок Артур. Ты ведь в курсе, что они полгода давили, чтобы я продал им участок в Оук-Хиллс? Говорил, черт тебя дери, или нет?
Каша в голове.
Кажется, за одним из ужинов он упоминал об этом вскользь. Участие в семейных делах — почти всегда ноль интереса с моей стороны.
— Пять тысяч акров! — крикнул отец. — Они забрали их задарма. Что же ты натворил, боже! Моя репутация, твоя…
Он отпустил меня. Дрожь. Невозможность полностью осознать сказанное им.
— Видела бы это мама! Она бы, наверное, отреклась от тебя! — в запале произнес он.
Чудовищные, самые страшные слова, когда-либо услышанные в жизни! Горечь и боль в груди. Гнев от отчаяния!
