Оставив церковь за спиной, я пошел обратно по Викаридж-Клоуз к тому, что полагал возможным назвать основной дорогой. Уж точно не главной улицей. Разок-другой, казалось, замечал, как серые занавески на окнах в домах, мимо которых я проходил, слегка вздрагивали, но я приписал это кошкам, спрыгнувшим с подоконника в испуге от моего появления.
На перекрестке я повернул налево и направился к побережью и деревенскому клубу. Пелена тумана все еще свисала сверху. Я безуспешно выглядывал какую-нибудь чайную или кафе, где можно было бы выпить чего-нибудь и чуток перекусить. Сгодилась бы даже лавка, где продают подкопченную рыбу с картошкой. Езда пробудила во мне аппетит. Странно, но вокруг ничего не было. Когда-то английские деревни вырастали вокруг местной таверны и вокруг местного утиного пруда, но в наше время, похоже, сердцем каждой стал какой-нибудь магазин-кулинария, где отпускают кофе с изыском в виде всяких сиропов, наряду с местной стряпней и сваренным вручную мылом. Чаще всего она соседствует с китайской закусочной навынос. Если чуток повезет, думал я, может, кто и крепкий чай готовит с оладьями за каким-нибудь полукруглым окошком в стене клуба.
Прежде чем зайти в клуб, я постоял на конце причала, разглядывая море. Горизонт был скрыт из виду туманом, но я различал темные массы рыболовецких судов, качающихся вверх-вниз, с мачтами, похожими на устремленные в небо стволы деревьев в лесу, через который я ехал, только мачты были тоньше и прямее. За ними, мне казалось, была видна смутная гряда скал, почти невидимых в сумраке. Она походила на позвоночную часть какого-то доисторического скелета, наполовину ушедшую в воду.
Дорогие машины стояли там же, на автостоянке. Некоторые из них были арендованными, как я заметил: белая покраска, полное отсутствие беспорядка внутри и маленькие штрих-коды, налепленные на торпеду, чтоб служащий мог сканировать их через окошко при въезде и выезде. Что, недоумевал я, делает столько арендованных авто в такой маленькой, отдаленной деревушке, как Уинтерборн Абэйс? Я помнил, служительница в церкви обмолвилась о том, что здешний базар купи-продай имеет дело с «особыми» товарами, только были ли эти товары настолько необычны (к тому же настолько дорогущие), чтобы пробуждать в людях, живущих далеко, желание арендовать машину и пуститься в путешествие, а не просто доехать на автобусе? Я даже подумал, что некоторые добирались на самолетах до аэропортов в Хитроу или Кэтуике, где и арендовали машины. Я похлопал себя по карману куртки, в который сунул конверт, когда выходил из церкви. На нем ведь, между прочим, наклеены американские марки. Возможно, этот базар купи-продай и впрямь имеет международный размах – торгует таким особенным антиквариатом, что коллекционеры готовы одолевать ради него огромные расстояния. Интернет-маркет, подумал я, в наши дни демократизировал и упростил покупку чего угодно.
Вспомнились странные овощи, росшие по обочинам дороги в деревню и на церковном дворе. Наверное, какой-то редкий вид, что растет только в этой местности, а потому высоко ценится гурманами отовсюду за свой неповторимый вкус. В них непременно должно быть что-то – до того они безобразны на вид.
Дверь в клуб была закрыта, я распахнул ее, вызвав скрип тугих петель.
Внутри по всей длине зала стояли четыре ряда столов: по одному на каждой стороне с торговцами, стоявшими между столами и стеной, и два ряда посредине, разделенные проходом. Торговцев, казалось, было больше, чем покупавших, – что, если честно, очень соответствовало виденному мною на распродажах и ярмарках по всей юго-западной Англии. В воздухе зала витала легкая дымка, что я приписал туману, вползавшему с улицы через открытые окна; к тому же было жарковато, я чувствовал, как голова у меня от лба до затылка покрылась потом. Скинув куртку и перебросив ее через руку, я двинулся к ближайшему ряду.
Первый стол был уставлен маленькими статуэтками. Резьба по камню – всевозможных видов и цветов. Я привык к тому, что на подобных ярмарках всегда найдется несколько прилавков, где продают ярко раскрашенных драконов из смолы или фарфора истовым приверженцам Нового века, и поначалу решил, что тут нечто подобное, но, приглядевшись, понял, что статуэтки все старые, побывавшие в разных передрягах, и щербатые. И изображали они кое-что куда уродливее, чем обычные драконы. Одни фигурки были наделены некоей странной смесью черт обезьян и осьминогов, другие походили на русалок наоборот: существа с головами, как у рыб, и толстыми короткими ногами, – а у иных и вовсе не было узнаваемой формы, их создавали переплетавшиеся во всех направлениях и между собой ленты из камня.
Мужчина за этим столом, заметив мое приближение, улыбнулся. Он был роста ниже среднего, зато рот его растянулся очень широко. Глаза его сильно увеличивали толстенные стекла очков, казалось, что он совсем не мигает.
– Нравится что-нибудь из увиденного? – спросил он.
– Они все интересны, – ответил я, улыбаясь. – Сколько они стоят? Не вижу никаких ценников.
Торговец уставился на меня с недовольным выражением на лице.
