— Зато ты как-то уж слишком помят, учитывая, что даже обидел девушку, вместо номеров направившись прямиком на корабль, — покачал он головой.
— Увы. Всю ночь пришлось корпеть над чертежами и пояснительной запиской, чтобы сегодня определить катер в эллинг на ремонт.
— Всё так серьёзно? — устраиваясь в пролётке, спросил он.
— Ну, я там задумал ещё и кое-какие улучшения, поэтому да, всё достаточно серьёзно. Кстати, мне есть что предложить и тебе.
— Даже так.
— Ты ведь командуешь батареей полевых пушек?
— Полубатареей из четырёх орудий, — подтвердил он.
— Я у себя на катере собираюсь установить десантную пушку Барановского.
— Должно получиться, — после секундной заминки заметил Белый.
— Непременно получится, — заверил я. — Так вот, я намерен заменить в гранатах дымный порох, на бездымный. Он чуть не вдвое мощнее и лишь немногим уступит пироксилину. В итоге будет разрывать корпус на осколки, а не раскалывать на части, хотя заряд конечно слабоват.
— Богато живёте, морячки, — хмыкнул Белый. — А что до осколков, так граната ведь изнутри выложена чугунными кольцами, и их вполне достаточно.
— Маловато будет. Но я на этом останавливаться не собираюсь. Ещё и шрапнельные снаряды под фугасы переделаю. На вскидку где-то триста семьдесят грамм взрывчатки получится
— Тоже бездымный порох?
— На этот раз пироксилин. Мне на одну пушку много боеприпасов не нужно, артиллерийские дуэли в планы не входят, так что раздобыть сумею.
— А где взрыватель возьмёшь?
— С малокалиберок скручу, через переходник вверну головной, или припаяю ко дну стакана изнутри, если донный взрыватель. Ничего сложного. Всё равно толку от этих дыроколов никакого, а вот снарядов к ним завались.
— Так-таки и никакого?
— Да это вообще глупость и лишняя трата денег. Любят наши адмиралы и генералы готовиться к прошлой войне. Ну вот скажи, к чему у полевой артиллерии девять из десяти снарядов шрапнельные, а гранаты настолько слабы, что ни на что не годятся? Предполагается, что противник будет наступать колоннами как в наполеоновские войны? Или на худой конец плотными цепями, как в русско-турецкую? В полный рост, строевым шагом, держа равнение?
— Полагаю, что они и впрямь так думают, — не удержался от усмешки Леонид.
— А между тем, война будет другой и главное слово будет не за шрапнелью, а за гранатой, которых у нас нет. Обычный окоп, без козырьков, с простым бруствером, уже убережёт противника от шрапнельного огня, стоит солдатику сесть на дно. А вот фугас достанет его и там, а если недостанет, то сроет фортецию, лишая укрытия.
— Значит говоришь шрапнель переделывать в гранаты? — задумчиво произнёс поручик.
— Не понадобится нам столько шрапнели, поверь, Лео. И ещё такой момент, нужно продумать вариант установки орудий на закрытых позициях.
— Это ещё зачем? Нет, так-то возможно, если подготовить таблицы стрельбы. Но это же не гаубица, мёртвых пространств будет много.
— Я так полагаю, что пушка стреляющая с закрытой позиции, с мёртвыми пространствами куда лучше, чем разбитая пушка на открытой.
— Это точно, — хохотнул он.
Вот только вижу, что зерно упало на благодатную почву. Сын своего отца, что тут ещё сказать. А известный мне генерал Белый в других мирах был основоположником в русской армии устройства батарей на закрытых позициях. В бою у Цзиньчжоу наша артиллерия выставлялась ещё по старинке, но уже по мере отступления к крепости ситуация начала меняться. Впрочем, там Василий Фёдорович и не командовал. А вот в крепости как раз устраивал уже всё по-новому.
— Ну, с этим ладно. Посоветуюсь ещё с отцом. Он у меня голова, столько лет артиллерии отдал, и не ретроград какой, к новинкам со всем уважением. А зачем тебе так понадобилось на Электрический утёс-то?
— Ты ведь говорил, что знаком с капитаном Степановым?
— И достаточно хорошо. Он неоднократно бывал у нас дома и у отца на хорошем счету. Иначе он его не поставил бы на самую современную и мощную батарею крепости.
— Вот я и хочу, чтобы она стала чуть сильнее и смертоноснее для японцев. Ящики на запятках приметил?
— Есть такое дело.
— Пять оптических орудийных прицелов.
— С «Варяга»?
— Оттуда. Хочу передать артиллеристам, но слышал, что капитан Степанов храбр в бою и крайне нерешителен с начальством. Вот и хотел, чтобы ты меня представил, дабы у него не возникло по моему поводу сомнений.
— Он нерешителен только с супругой, которая из него верёвки вьёт, а с начальством очень даже смел. И в прицелы эти вцепится так, что никто не вырвет. Вот есть религиозные фанатики. Так он артиллерийский. По уставу скорострельность его батареи должна составлять один выстрел в четыре минуты. Он умудряется выдавать в две. И сейчас чего-то там вроде как намудрил, чтобы ускорить перезарядку чуть не вдвое. Как раз глянем.
