Ну, глянем, так глянем. Признаться, моё мнение основывалось на романе его сына, где командир батареи капитан Жуковский был описан крайне интеллигентным офицером, робевшим перед высокими чинами. Отчего-то казалось, что этот персонаж списан со Степанова старшего. А тут получается, что с него взят портрет для Борейко. Или это относится именно к этой реальности? Я приметил уже много мелких несоответствий. Ладно, вот сейчас всё и выясним.
Попытка не пытка
М-да. Батарея на Электрическом утёсе производила довольно унылое впечатление. Ни кустика, ни деревца, а в моё время тут всё хорошенько заросло деревьями. В лощине между склоном горы Золотой и утёсом длинная солдатская казарма, с офицерскими квартирами, на углу домик электроосветительной станции, справа минная станция, инженерного ведомства. На западном склоне Кинжальная батарея номер четырнадцать.
Позиции пяти десятидюймовых орудий и двух пристрелочных пятидесятисемимиллиметровых пушек Норфельда забраны в высокие бетонные брустверы и находятся на возвышенности. Добираться до них нужно по серпантину имеющему общую длинну порядка трёхсот пятидесяти шагов. Зато все постройки расположены в мёртвой зоне и чтобы достать до них противнику нужно вести огонь только с запада, приблизившись вплотную к Тигровому хвосту. Что в свою очередь невозможно из-за минных заграждений и других береговых батарей.
Батарея встретила нас довольно оживлённо. В том плане, что поручик и два прапорщика нещадно гоняли на плацу артиллеристов. Один взвод отрабатывал строевые приёмы без оружия, второй, с винтовками на плече, третий приёмы штыкового боя. Причиной подобной активности, вне всяких сомнений, являлись три экипажа и четыре лошади под седлом у коновязи.
— Не иначе как мы во внеурочный час пожаловали, — скривился Белый.
— В чём проблема? — решил уточнить я, понимая, что он имеет ввиду проверяющих с большими погонами.
— Похоже сюда припожаловал весь штаб Стесселя. Наверняка он с утра затеял объезд береговых батарей. Братец, сворачивай направо, — приказал поручик извозчику, и уже мне. — Уверен, что на Кинжальной они уже были. Так что переждём. Нет никакого желания сталкиваться с большим начальством.
— И это несмотря на то, что высокие чины наверняка хорошо тебя знают? — хмыкнув, заметил я.
— Напрасно потешаешься и полагаешь, что Анатолий Михайлович обойдёт вниманием твою персону. Если шлея попадёт под зад, так лично до наместника дойдёт по поводу шляющихся по боевым позициям мичманов, которых на флоте не могут приставить к делу.
— Стессель реально такой зануда?
— И это я ещё преуменьшаю. Думаешь отчего солдатики на плацу изнывают? Степанов их в хвост и в гриву гоняет по боевой подготовке, семь шкур спускает и заставляет сливать бочки пота. Оттого и результативность батареи на высоте. А к строевой подготовке отношение у него как к необходимому злу. Но к прибытию большого начальства выгнал личный солдатиков на показательные выступления. Нормально их превосходительства встретит да проводит, глядишь на пару месяцев в покое оставят.
— Ну это как всегда, — хмыкнул я, припомнив свои прошлые жизни, и в седой древности в том числе.
В засаде нам пришлось сидеть недолго. Минут через пятнадцать кавалькада из пролёток укатила в сторону старого города. Они и впрямь не стали сворачивать к батарее номер четырнадцать. По всему видать инспектировали их по порядку. Электрический же утёс стоял последним в ряду…
Впрочем, уехали не все. Когда мы вновь поднялись на дорогу к батарее, у коновязи остались четыре верховые лошади, и двух лошадок Леонид узнал.
— Отцовский конь, а второй его адъютанта, Юницкого, — сообщил он.
— А другие две лошади?
— Без понятия. Но сейчас всё узнаем.
Как оказалось, это был генерал Кондратенко со своим адъютантом. И похоже моего новоявленного товарища это ничуть не обеспокоило. Значит его превосходительство не отличается чванством, что радует. Не хотелось бы обострять, будь то армейское или флотское командование. Я конечно не против разогнать по жилам кровушку, и прокомпостировать кому-нибудь мозги, но не горю желанием оказаться под арестом.
— Ты какими судьбами здесь? — приметив сына, удивился вышедший на крыльцо генерал Белый.
— Да вот, знакомлю моего нового друга с местными достопримечательностями.
— И кто он?
— Мичман Кошелев, с «Варяга».
— Погодите, вы тот самый мичман, что помог «Енисею», отвадив от него японский крейсер, а потом с боем прорвался в Артур, потопив при этом японский миноносец? — не удержался от любопытства Кондратенко.
— Мои воинские заслуги несколько преувеличены, ваше превосходительство. Мы и впрямь помогли «Енисею» уйти в Артур, повредив крейсер «Ёсино». Но это от безысходности, и нам просто повезло, иначе и не скажешь. При таком волнении мина должна была потонуть, но всё сработало как надо. Но пройдёт не больше месяца, и крейсер вернётся в строй. С миноносцем та же ситуация. Нас просто недооценили и позволили приблизиться вплотную. А дальше опять везение. По всем расчётам «Оборо» должен был остаться наплаву, но фортуна от него отвернулась, — пожал я плечами.
