Дубовский, Мещеряков и Казарцев под моей командой двинулись на нос. При этом гальванёр и минёр переместились к левому борту, сигнальщик занял место позади меня.
— Пошли! — скомандовал я.
Мы продвигались вперёд время от времени ведя огонь по измочаленным мишеням.
— Атака! Огонь! — выкрикнул я, подразумевая, что противник предпринял отчаянный бросок из носового кубрика.
Винчестеры идущих впереди загрохотали словно пулемёты, выпуская тучи картечи. Выстрелив последний патрон, я подался назад выкрикнув предупреждение.
— Пустой!
— Держу! — тут же гаркнул Казарцев.
Занял позицию передо мной, и начал раз за разом садить в воображаемого противника. Я же тем временем сунул в окно приёмника патрон, передёрнул цевьё, загоняя его в ствол, и начал набивать трубчатый магазин.
— Пустой! — выкрикнул Казарцев.
— Держу! — откликнулся я, выдвигаясь вперёд.
За несколько секунд мне удалось вогнать в ружьё только три патрона, тем не менее я поспешил занять позицию перед напарником. Да, боекомплект восполнен не полностью, но в реальном бою такое вполне возможно, заминка же может стоить жизни. Вскинув дробовик произвёл три выстрела, после чего рванул из кобуры Браунинг и давая возможность товарищу перезарядиться, высадил весь магазин.
— Пустой!
— Держу! — поддержал меня напарник.
Выстрелив трижды, он выхватил Наган, и расстрелял барабан. С левого борта так же доносилась скороговорка ружейной пальбы, перемежаемой револьверной. Я и не подумал сдавать весь короткоствол, оставив по одному на каждого члена команды.
Вообще-то, подобной плотности, при стеснённости палубы миноносца достаточно, чтобы остановить взвод осатаневших солдат, какового количества тут не может быть в принципе. Но я брал в расчёт самый худший сценарий. Как говорится — тяжело в учении, легко в бою.
— Отбой! Первые номера прикрывают, вторые перезаряжаются!
Не помешало бы, вооружить бойцов нормальными пистолетами, магазин заменить куда проще, чем разобраться с Наганом. Но сейчас имеем то, что имеем, а потому и действуем исходя и сегодняшних реалий. Пока я держал под прицелом бак, Казарцев поспешно набил патронами дробовик, и взялся выколачивать патроны из барабана Нагана. Некоторые гильзы выскальзывали легко, другие выбивались не с первого раза. Дурной револьвер. А ведь есть ещё и тугой спуск при стрельбе самовзводом, каковая неизбежна в ближнем бою.
— Вторые номера прикрывают, первые перезаряжаются, — вновь приказал я, и спустя четверть минуты, — Чистим!
По этой команде пара с левого борта, проконтролировала камбуз. Я взял под прицел вход в носовой кубрик, а Казарцев извлёк взрывпакет. Удар шляпки запала о бедро, хлопок капсюля, и имитация гранаты полетела на площадку огороженную матросскими койками. Грохнуло, и держа револьвер наизготовку, он взбежал по трапу на мостик, откуда раздались три выстрела, контроля.
Далее мы четверо сместились к входу в носовой кубрик, куда закатили пару взрывпакетов, и вошли внутрь, прикрывая друг друга. Загремели выстрелы, ударившие по ушам. Порядок, нос зачищен. Теперь идём на корму.
Чистили жёстко. Сначала взрывпакет, имитирующий ручную гранату, и только потом, страхующие друг друга бойцы. Я впереди себя пускал Казарцева, так как ему практика куда важнее, чем мне. Дубовский и Мещаряков всё время менялись. При следующем абордаже четвёрки поменяются, наша будет держать выходы на палубу, те, что сейчас на контроле, возьмут роль штурмовиков. При этом я только номинально буду держать трап котельного отделения, на деле контролируя действия подчинённых в учебном бою.
— Отбой! — выкрикнул я. И когда все собрались, добавил. — Молодцы братцы. Шероховатости есть, без них никуда, и о них мы ещё поговорим, когда остынете. Но главное, что никаких грубых ошибок вы не допустили. Отдыхайте.
— Занятно у вас получается, Олег Николаевич, — окликнул меня Лоздовский.
— Увы, но до ваших волкодавов нам как до Москвы пешим маршем, — перефразировал я известную поговорку, потому как Шанхай получается относительно рядом.
— Это с какой стороны посмотреть. Если с той, что мои, как вы выразились, волкодавы на море немногим лучше, чем никакие, а ваши морячки вполне себе прилично управляются в ближнем бою, то мы проигрываем.
— А вам морская наука без надобности. Уж поверьте, забот и на суше достанет. Даже если Макаров сумеет застращать Того, и японцы откажутся от десанта на Ляодун, они придут сюда через Корею.
— Не верите вы в русскую армию, Олег Николаевич, — покачал он головой.
— Потому что не вижу в армии такого же Макарова, Цезарий Иванович.
— Это да. Такого же авторитета какой имеется на флоте, в армии нет. Ладно. Я так понимаю, вы свои занятия закончили, теперь поле наше?
— Так точно, господин поручик, — по дружески отдал я честь.
— Вот и славно. Теперь мы повеселимся. Воронов!
— Я, ваш бродь, — словно из под земли вырос пограничный унтер.
— Строй людей, на постановку учебной задачи.
— Слушаюсь, — козырнул он и умчался прочь…
