Совсем не лишнее предупреждение. Катерок получился вёрткий как волчок, на месте крутиться может, ну и разбросать нас на виражах к Бениной маме.
— Боевая тревога! Приготовиться к абордажу! Пошевеливайся братцы!
Сам я поспешил обратно в каюту, за винтовкой и дробовиком. Надел пояс с патронташем, подсумками с четырьмя гранатами и открытой кобурой, в которую сунул Браунинг. Уже взялся за дверную ручку, когда рядом с характерным глухим и шелестящим звуком рванула первая граната. Запоздало долетел звук пушечного выстрела. Катер заложил вираж, и ударившие следом снаряды легли значительно в стороне.
Выскочил в кокпит и осмотрелся. Ложкин уже сковырнул Максима к крыши каюты и прилаживал его на носовой треноге, готовясь вести огонь по курсу. До неприятеля около мили. Скороговоркой отстрелялись три пятидесятисемимиллиметровки и трёхдюймовка. На этот раз снаряды легли значительно в стороне. Расстояние-то так себе, но слишком уж мелкая, скоростная и манёвренная цель.
Я направился на бак, к орудию. При этом едва не упал при очередном повороте. К рулевому претензий никаких, но так ведь и впрямь улететь можно. Сунул дробовик и винтовку в зажимы, специально устроенные на надстройке. Пристегнул карабин страховочного пояса к скобе. И только после того откинул крышки двух коробов первой подачи, закреплённых сбоку на станке. В каждом по девять снарядов в гнёздах. Гранаты и шрапнель. На этот раз обычная, переделки закончились в прошлый раз.
— Будко, шрапнель, трубка десять секунд. Три снаряда, — приказал я комендору.
Нечего дёргать Ложкина, тот занят своим делом, вот пусть и управляется с пулемётом.
— Снегирёв, курс двести семьдесят, маневрируй змейкой.
— Есть курс двести семьдесят, манёвр змейкой.
Рванул очередной трёхдюймовый снаряд. На этот раз совсем близко, японский комендор почти подловил нас, и рядом басовито прошуршал осколок. Вот же, гадство! Не успели изготовить броники к сроку.
Бронежилеты из многослойного шёлка не моё изобретение, они уже существуют, разве только не получили распространения. Я просто озадачил портных их пошивом. Заказ непростой, потому как прошивать нужно особым образом, а таких швейных машинок в Артуре не оказалось. Приходится работать иглой вручную.
От винтовочной пули он не защитит, как и от пистолета Маузера в упор. Зато весь остальной короткоствол и большинство осколков идут лесом. Шимоза хорошая взрывчатка, и она разрывает на мелкие осколки даже крупнокалиберные снаряды. Так что, защита вполне себе действенная. От увлажнения изделие будет предохранять чехол из тонкой прорезиненной парусины.
В довесок ещё и спасжилетами озаботился, с карманами спереди и воротником набитыми пробковой крошкой. Местные спасательные пояса сразу задираются подмышки, и очень неудобны. В этом же можно спокойно лежать на спине. Вариант надувных из прорезиненной ткани я даже не рассматривал. Порвёт осколком или при падении о какую железяку, и нет спасательного средства.
Снаряды продолжали падать вокруг нас, и пока обходилось без попаданий. Вот только долго это продолжаться не может, пришла пора и нам ответить.
— В стволе! — доложил Будко.
Я приник к прицелу, прикидывая дистанцию и скорость. Мой баллистический вычислитель заработал на всю катушку. Главное теперь грамотно выйти на позицию.
Но я закончу
— Курс триста тридцать! — приказал я Снегирёву.
Тот слегка довернул штурвал и меня чуть повело, пришлось вцепиться в рукояти маховиков вертикальной и горизонтальной наводки. Доработал ими беря более точный прицел и оторвавшись от оптики, дёрнул за шнур. Грохнул выстрел, ствол отъехал назад по станку, и плавно вернулся в переднее положение. Будко дёрнул рукоять затвора, открыл его, и вместо выскользнувшей гильзы вогнал в казённик новый шрапнельный снаряд. Я же вновь приник к прицелу.
Не успело вдали вспухнуть молочно-белое облачко шрапнели, а вдогонку умчался уже второй снаряд. Даже опытные артиллеристы не могут себе позволить вести огонь без пристрелки. Я могу. Потому что моей абсолютной памятью стреляю не просто на интуитивном уровне, а используя обширную статистическую базу. Компьютер, не компьютер, но уж точно не просто погулять вышел.
Когда к цели умчался третий снаряд, дымок от первого уже практически рассеялся, и как раз хлопнул второй. Я вскинул к глазам бинокль, и удовлетворённо отметил, что на палубе есть убитые и раненые, а один выпал за борт, в холодные февральские воды. Третий снаряд так же осыпал палубу миноносца пулями, достав одного из самураев, осевшего у тумбы трёхдюймовки.
— Снегирёв курс тридцать! Жми по прямой! Всем приготовиться к абордажу! Будко, шрапнель! Первый трубка пять! Второй, трубка два! Третий трубка ноль!
— Есть шрапнель, первый трубка пять, второй трубка два и третий трубка ноль, — продублировал мой приказ комендор подступаясь к снарядным коробам.
Я вскинул бинокль впившись взглядом в стремительно приближающийся к нам миноносец. Японские моряки довольно быстро приходили в себя. У орудий вновь засуетились расчёты. Сыто клацнул затвор.
— В стволе! — доложил Будко.
