Пока мы зачищали мостик, Мещеряков и Дубовский заняли позицию беря под прицел выход из носового кубрика. Боцман со своей группой попытался проникнуть в ходовую рубку, и так как дверь оказалась запертой изнутри, выстрелом вынесли стекло иллюминатора и забросили гранату. После чего провели контроль.
Далее настала очередь носового кубрика, где обнаружилось трое выживших, не сумевших оказать хоть какое-то сопротивление. Взрыв гранаты в замкнутом пространстве, то ещё удовольствие. К слову их не задел ни один осколок, но приложило настолько знатно, что сопротивляться они не могли.
Проверили патронный погреб, и запасные торпеды, на предмет героической неожиданности, но героев не нашлось, и никаких адских машин там не обнаружилось. Машинисты и кочегары, запертые на своих постах, так же не оказали сопротивления, сдавшись в плен. Всего мы захватили двадцать четыре человека, в подавляющей своей массе машинисты и кочегары.
Во вскрытой боевой рубке обнаружили труп капитана первого ранга Асай, командира первого отряда истребителей. Если вспомнить о том, что я до этого потопил уже два корабля из его отряда, становится понятным и его желание посчитаться. Это объясняло и наличие радиостанции на миноносце, на начальном этапе войны.
Впрочем, месть, местью, но как показал допрос пленных, каперанг руководствовался вовсе не личными предпочтениями, а приказом адмирала Того. Тот решил во что бы то ни стало заполучить странный русский катер. Предположив, что мы отправимся в ближайший нейтральный порт, каковым являлся Чифу, японский командующий отправил по нашему следу гончих.
Узнали мы и о том, что командир миноносца «Акацуки», лейтенант Суецуги намерено подставил борт своего миноносца под торпеду, дабы она не попала во флагмана японского флота. Сам он и трое матросов погибли, семеро получили ранения. В результате обстрела шрапнелью было убито двадцать три человека, и ранено пятьдесят два.
Признаться, я полагал, что урон окажется побольше. Всё же шрапнель накрыла цель качественно, а миноносцы со шлюпками стояли достаточно компактно, и на них наблюдалась толчея. Хотя-я-я. Если так-то взять, то в сумме это получается триста тридцать шесть пуль. Так что, результат отличный, чего уж там.
Вторым по значимости трофеем оказался свод кодов флажковой и световой сигнализации японского флота. Вместе с шифрами для радио теперь вся связь адмирала Того оказывалась в наших руках. И если это не большой шаг к победе, то я испанский лётчик. Хм. Вообще-то, был у меня такой жизненный опыт. Нет, не гражданская война в Испании. Просто я там окончил лётную школу. Так уж вышло.
Впрочем, сейчас не до воспоминаний о былом. Пора уносить отсюда ноги. И чем быстрее, тем лучше. Кто его знает, кого сюда ещё принесёт. Но даже не это самое главное. Нужно торопиться с возвращением в Артур, пока о наших художествах не прознали самураи и не перегородили нам путь в базу.
Иванова я определил в машинное отделение «Касуми», там нашему машинисту предстояло управляться с помощью комендора Будко. Доверять японцам я не собирался, и пленных мы определили в носовой кубрик. На катере при машине остался Дубовский, в кочегарке Родионов, у штурвала Снегирёв. «Варяг 02», будет двигаться параллельно с нами, и в случае чего я намеревался свалить на нём в закат. Остальных я загнал в кочегарку, сам встал к штурвалу…
Мда-а. Как оказалось, проще добраться до крепости, чем попасть в неё. Переход занял добрых десять часов, и когда Артур уже был в пределах видимости, наступили сумерки, а затем быстренько начала опускаться темнота. Я конечно просемафорил световым кодом, мол, мы свои, замёрзли, устали и хотим домой. Но нам не поверили. Даже саданули с парочки батарей. Причём Электрический утёс по нам так же отработал. И ведь чуть не попали!
В итоге сработали прикомандированные к батареям сигнальщики и обстрел прекратился, а к нам направились два миноносца. Как выяснилось «Страшный» и «Смелый». Первому суждено вскоре погибнуть овеяв себя славой. Но сейчас он едва отошёл от достроечной стенки, и прошёл ходовые испытания.
Хм. А вот интересно, что со «Стерегущим». Ведь по известной мне хронологии событий он должен был погибнуть вчера утром в неравном бою. Мы находились в Голубиной бухте, и что там творилось с другой стороны я не в курсе. С другой стороны, мы доставили Макарову сведения о базе японского флота, и отправлять миноносцы в разведку нет смысла. Так что, может он и целёхонек.
Ни с Юрасовским, ни с Шульцем я не знаком, а потому и разговор у нас не сложился. Кто? Откуда? Занятный оборот. Сами дойдёте, или помочь людьми. Сами? Вот и славно. Тогда пошлёпали.
Обидно ли мне? Да ничуть не бывало. Ни ради славы или орденов, я здесь дерусь, а потому что… Да собственно как тот Портос — «Я дерусь, потому что дерусь». А вот им и орденов хочется, и славы, и почёта. И вдруг появляется какой-то мичманец, которого и знать-то никто не знает, и унижает всю эскадру. Причём это не фигура речи.
