Ещё и что-то такое нечленораздельное и залихватское выкрикнул, выписывая очередной вираж. Не будь мы на крыле, или имелось бы хоть малейшее волнение, и катер тупо зарылся бы в воду. А так, несёмся над водой и в ус не дуем. Хорошо бы уйти в дымы, но это только на отходе. А вот так, на полном ходу в лобовой атаке, вообще не вариант.
Наконец вышли на дистанцию атаки. С замыкающего «Иватэ» и идущего перед ним «Токива» по нам уже вовсю бьют из пулемётов. Пока безрезультатно, но это лишь вопрос времени. Если долго мучиться, то что-нибудь получится. Навстречу нам и перечёркивая курс тянутся строчки фонтанчиков, но пока мимо. А нет. Сглазил. Пули простучали по металлу, не пробив и уйдя в рикошет. Одна из них вжикнула рассерженным шмелём прямо у моего уха. Во всяком случае, мне так показалось.
Рвутся снаряды, поднимая водяные столбы, в лицо летят брызги, по корпусу бьют осколки. И опять вжиканье, где-то рядом. Второе попадание пришлось в левый борт. Без понятия куда именно, и сейчас смотреть точно не вариант. Знаю только, что по ощущениям опять трёхдюймовый. Ещё один, но уже поменьше, и опять в левый борт. Из пятидесятисемимиллиметровки отметились, к гадалке не ходить.
Я активировал дымогенератор, и взял «Иватэ» на прицел. Сброс! Катер повело. Я компенсировал крен, вновь прицелился, и снова сброс. Резко крутанул штурвал, буквально разворачиваясь на пяточке, и едва не улетев за борт. Вышло настолько неудачно, что «ноль второй» описал полный круг, прежде чем я успел вернуть себе управление.
Так, не сбрасывая скорость мы и понеслись навстречу отряду Эссена, укрываясь от противника дымами. Всё что смог, я сделал. Попали или не попали, но большего от нас ничего не зависит. А нет. Врёшь, с-сука! Попали! Плохо, что я расслышал только один взрыв. Но это я привередничаю. Главное, что всё же попали, йолки!
Глянул через плечо, Харьковский и Снегирёв деловито помогают Родионову влезать в подвесную. Нет, в Дмитрии я всё же однозначно не ошибся. Да он вообще стукнутый на всю голову. Однозначно станет одним из видных родоначальников кинематографии. Если выживет. Ага. И ведь сейчас бы помочь раненым, но нет, и сам рвётся в небо, и товарищей убедил помочь.
Снижать скорость я не стал. Во-первых, она и так чутка просела из-за парашюта. А во-вторых, стоит нам хапнуть водички, и всё, пойдём рыб кормить. Без вариантов.
— Докладывай, Родионов, что наблюдаешь? — когда тот повис на тросу, произнёс я в телефонную трубку.
— «Иватэ» вывалился из строя. Сегодня он точно не боец.
Вот и славно. Глядишь и нашим полегче будет. Может даже сумеют вырваться. Хотя это вряд ли. У Камимуры всё одно преимущество. Да ещё и корабли отряда Уриу не стоит сбрасывать со счетов. А у Иессена и скорости-то нормальной нет. Размышляя над этим я смотрел, как Харьковский и Снегирёв помогают раненым. Как ни странно, все четверо. Кто из них выживет, будем посмотреть. Но похоже, броники и каски опять нам помогли.
— Ваше благородие, вижу наших. Чуть правее дайте. Ага. Вот так прямо на них выйдем.
— Сколько до них?
— Навскидку, миль двадцать. Ходко идут.
Значит здесь будут в расчётное время, ну, а мы доберёмся до них ещё раньше. Двадцать миль? Ну это в любом случае меньше часа, даже если глазомер у Родионова дал конкретный такой сбой.
Так оно и вышло. Когда корабли нашего отряда оказались в пределах видимости, я встал к прожектору и отсемафорил, что имею повреждения, нуждаюсь в эвакуации. К нам навстречу тут же выдвинулся миноносец «Властный». Я развернулся и пошёл с ним параллельным курсом, выровняв нашу скорость, и оставаясь на крыле.
Хозяйственный Харьковский к этому времени успел собрать всё наше личное имущество и оружие, включая ручные гранаты. В первую очередь конечно переправили раненых, потом всё остальное. Наконец дело встало за мной. Я бросил штурвал и одним махом перепрыгнул на борт миноносца. Потерявший управление «ноль второй» легонько ткнулся скулой в борт «Властного» словно прощаясь, после чего отвернул в сторону.
Хватило его примерно миль на пять, после чего он начал терять скорость, и проседать, пока наконец вода не хлынула в пробоину, а там добралась и до других. Он ушёл под воду на ровном киле, выпустив напоследок облако пара, из рванувших котлов. Парни смотрели на него не скрывая слёз. Если бы мы не спешили на помощь нашим крейсерам, то его можно было бы спасти. Но выживший «Рюрик» и добитый «Иватэ», в любом случае стоят куда больше, чем катер, пусть и успевший прославиться на весь мир.
Благодарность самодержца
— Суд постановил. Лишить мичмана Кошелева Олега Николаевича одна тысяча восемьсот восемьдесят пятого года рождения, всех наград и разжаловать его в матросы…
Ну что сказать. С одной стороны конечно не трагедия, как говорится, не за ради орденов. Да и не за Родину, если честно. Она осталась там, в моём мире, с её проблемами, взлётами и падениями. Это другой мир, пусть и неотличимый от моего, и я здесь только гость, причём незваный, влезший своими грабками в местные расклады и будоражащий сложившийся порядок вещей.
