— За барчука своего решили заступиться? — хмыкнул третий из борзых.
— Это Андрей Степанович вас дурней спасает, — со смешком ответил вместо боцмана Ложкин. — Ты дурашка не смотри, что Олег Николаевич молод. Он ить не только под обстрелом в минную атаку ходил, да на абордаж миноносец брал. Он ещё и Хуинсан в первых рядах штурмовал, и пограничники до сих пор то дело вспоминают, а самураи ничего вспомнить не могут, потому как мёртвые.
— А ещё, все вы живы, потому что Олег Николаевич сегодня матрос. Так что, шли бы вы братцы, подобру поздорову, — вклинился угрюмый Казарцев.
— Ну и чего вы влезли? — стараясь не показывать, насколько мне это приятно, спросил я.
— Так ить, сказали же всё, Олег Николаевич, дурней жалко. Вы ить их побили бы, а не побили бы, так зубами порвали, — пожал плечами Ложкин.
— А вот я сейчас и знать не знаю, как обратно в село возвращаться. Денег куры не клюют, а ума им дать не смогу. Как есть, что смогу пропью, а что не смогу, так то раздам, и опять останусь с сохой. Хотя нет. Парочку коней добрых и плуг непременно куплю. Ну гостинцев там. А остальное точно сквозь пальцы как песок убежит. А с вами при деле буду, — вздохнув закончил Вруков.
Вот такой у меня второй кочегар из себя весь неожиданный. То помалкивает, то как выдаст, только руками разводить и остаётся. Вообще-то, по натуре он балагур, но он всегда старается держать фасон, чтобы не выглядеть серьёзным и сдержанным. И надо сказать, маску носит довольно умело, хотя порой и прорывает.
— Спасибо братцы. Не ждал, что станете покрывать на следствии, — произнёс я, обведя команду взглядом.
— То дело было грязное, Олег Николаевич, но как оно ни тошно, нужное и правильное. Побили бы нас япошки, кабы в проливе зажали. Как есть побили бы. И вот этих дурней, в том числе, — с недовольной миной, признал Харьковский.
— Мы тут про меж себя поговорили, Олег Николаевич и решили, что с вами останемся. На службе, оно конечно, как получится. Но как демобилизация выйдет, непременно с вами останемся, — решительно выдал Ложкин.
— А ну как я в тайгу, в тундру, к оленям и белым медведям? — хмыкнул я.
— Значит, так оно и надо. Значит в тайгу, в тундру, к оленям и белым медведям, — решительно рубанул Казарцев.
— Но лучше не надо, — под общий смех, зябко повёл плечами Вруков.
— Олег Николаевич, я ить тебя просил, — подошёл к нам боцман Матвеич.
— Так и я со всем пониманием.
— А чего тогда Горелов грудь мнёт и руку баюкает?
— Так, упал поди, Серафим Матвеевич.
— Ну может оно и так. А вы чего тут собрались? Заняться нечем?
— Ты, Матвеич не шуми. Мы многое прошли под рукой Олега Николаевича, и не встретить его не могли. Понимание иметь надо, — степенно возразил Харьковский.
— Ну, встретили, и будя. Делами займитесь. А тебя, Олег Николаевич его высокоблагородие господин капитан первого ранга к себе требует.
— Есть, прибыть к командиру корабля.
Каюта Эссена, с последнего моего посещения полтора месяца назад не претерпела изменений. Всё было на прежних местах, как и её хозяин. Вот только сам я уже не в офицерском мундире, а в матросской робе. Стою навытяжку в дверях и ем начальство глазами, имея вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать лицо начальствующее.
— Отлично, Олег Николаевич. Образцовый матрос служака. А теперь вольно и присаживайтесь, — встав протянул он мне руку.
— Здравствуйте, Николай Оттович, — ответил я на рукопожатие.
— Надеюсь, мне не стоит напоминать, что подобное общение возможно только наедине.
— Можете не сомневаться.
— Я тут посмотрел переданные вами чертежи.
А что такого. Нужно было чем-то себя занять в камере гауптвахты. Благо с комендантом найти общий язык не составило труда. Золотой телец крепостные ворота открывает, что уж говорить о передаче за решётку канцелярских принадлежностей, и нормальной еды, вместо баланды.
— Скорее наброски концепции нового корабля и предварительные выкладки на основе среднепотолочных данных, — пожал я в ответ плечами.
— Но броненосец будущего вы видите именно таким? — с нажимом уточнил Эссен.
— Броненосец это прошлое, ближайшее будущее за линкорами.
— Ближайшее?
— Лет двадцать, вряд ли больше. Далее появятся новые вооружения. Но для начала не мешало бы выстоять этот переходный период. Впрочем, безудержная гонка вооружений идёт уже последние полвека, и процесс этот уже не остановить, сколько бы конвенций о разоружении ни подписывали, все будут только вооружаться.
— Допустим. И вы видите этот линкор с четырьмя трёхорудийными линейно возвышенными башнями на баке и юте?
— Я вижу принципиальную схему размещения главного калибра именно в таком исполнении, как для линкоров, так и для крейсеров, — подтвердил я.
— Но, не будет ли контужена обслуга в нижней башне?
— Этого не случится.
— Ладно. Допустим. А почему средний калибр в шести двухорудийных башнях представлен стодвадцатимиллиметровыми орудиями. Не маловаты ли они для боя в линии?
— Потому что, это не средний калибр, а противоминный. Миноносцы уже сейчас растут и малокалиберная артиллерия показала свою несостоятельность.
