Как говорится, благими намерениями выстлана дорога в ад. И кто знает, во благо ли моё вмешательство или во вред. Можно конечно верить в то, что я желаю России лучшей доли. Но так ли это?
Именно с моей подачи уже умерли те, кто должен был жить. Причём не только со стороны японцев, но и с нашей. Яркий тому пример крейсер «Боярин», и погибшая большая часть его команды, чего в других реальностях не было. Впрочем, моими же стараниями остались в живых те, кому была уготована смерть. Я о Миротворцеве, переданных ему записях и тоннах банального мёда, с его целительными свойствами.
Поэтому я и не рвусь в спасители, не желая тащить, тянуть и толкать в светлое будущее. Я просто живу на полную катушку и занимаюсь тем, что мне нравится. Прежде это была жажда адреналина, которая и сейчас никуда не делась. Но сегодня у меня появилось желание пободаться со старухой. По большому счёту, она меня пока делает. Но вот в частностях, у меня уже кое-что получается…
Когда мы подошли к месту боя, тот был в самом разгаре. Так уж случилось, что появление отряда Эссена до самого последнего момента остался незамеченным. Поначалу его не могли обнаружить из-за ночного времени суток, а после, внимание оказалось сосредоточено на владивостоксих крейсерах и японцы навалились на них всеми наличными силами.
«Иватэ» не просто держался в стороне, а потихоньку шлёпал на базу, имея солидную пробоину в борту. Ну и разумеется, навстречу нам. Имея преимущество в ходе, Эссен сблизился с ним до двадцати пяти кабельтовых. После чего мы тупо расстреляли его из трёх двенадцатидюймовых орудий, наковыряв в броневом поясе несколько пробоин. Пока средний калибр забрасывал его палубу недофугасами. Так себе снаряды, но им оказалось вполне по плечу вывести из строя одну из восьмидюймовых башен, и вызвать два пожара. Крейсер так и ушёл под воду, будучи объят пламенем.
Сколько погибло членов экипажа я не в курсе, но видел, что многие попрыгали в море в спасжилетах, и несколько шлюпок. А ещё, к месту гибели поспешили лёгкий крейсер «Цусима», авизо «Тихая» и четыре миноносца. В любом случае, нас это больше не касалось. Нужно было спешить на помощь нашим, всё ещё уступавшим японцам.
Камимура вполне трезво оценил расклад, и имея преимущество в ходе, предпочёл уклониться от боя. Мы успели послать в него несколько фугасов на большой дистанции, и я даже дважды добился попаданий в «Токиву», но на этом и всё. Бой закончился. Крейсерам Иессена конечно досталось, но, по сути, они отделались лёгким испугом.
Казалось бы, всё хорошо. Но уже через две недели по прибытии во Владивосток меня арестовали, и посадили на гауптвахту. Увы, но воплотились мои худшие опасения. Я был обвинён в нарушении гаагской конвенции и ещё бог весть чего. Одним словом, аукнулся расстрел шлюпок с потопленного вспомогательного крейсера «Кобе-Мару». Британский пароход сумел спасти двадцать восемь человек, не утонувших и едва живых от переохлаждения.
Бриты подняли вой до небес, который подхватили немцы и даже французы. Хотя почему даже. Как там у Черчиля — у Британии нет постоянных врагов и постоянных друзей, а есть только постоянные интересы? Это справедливо для любого государства. Даже для России. Только у нас об этом никто не знает.
Что было у следствия против меня? По сути слова. Что было у меня в мою защиту? Тоже слова.
Кстати, я напрочь отрицал расстрел из орудия, понятия не имея поддержат ли меня парни. Они встали на мою сторону. А может решили, что краем может зацепить и их. В любом случае, все стояли на своём, торпедная атака была. Передача по беспроволочному телеграфу тоже. И это уже не военная тайна. Увы. Японцы не дебилы и поняли, что их шифры у нас. А вот расстрела шлюпок не было. Заведомо ложные координаты гибели «Кобе-Мару»? Ну что вы! Это трагическая ошибка! У меня с этим вообще проблемы. То мимо Артура проскочил прямиком в Дальний. То в Чифу оказался. И всё задокументировано.
Итак. У обеих сторон только слова. Но при этом меня упрятали в камеру. Возмущённая общественность? Заступники за героя войны? Да я вас умоляю. Все меня уже осудили, и готовы распять. Потому что цивилизованная Европа не может врать.
Ну ладно, в данном конкретном случае эти гейропейцы, где содомия пока ещё преследуется по закону, не врут. Ну и что? Мы, на секундочку воюем, там не было гражданских и под определение военнопленных они не подпадают. В конце концов, у них могло быть оружие, и то, что в меня не стреляли, ни о чём не говорит.
Нет, это я не перед собой оправдываюсь. Я пытаюсь понять, о чём думают те дебилы, которые приказали пригвоздить меня к столбу позора. Вот ей богу, так и напрашиваются слова Верещагина — за державу обидно. Николашка как халдей спину гнёт перед забугорными господами. Ведь только он может подписать указ о лишении меня наград и разжаловании. Отца его на него нету…
