Вскоре дымы стали видны палубы нашего катера. Основные силы двигались сходящимися курсами. Мы шли в строго заданном направлении, двигаясь к Корейскому проливу, идя на прорыв во Владивосток. Японские крейсера держатся по обеим сторонам, вне досягаемости орудий, словно ведут нас на убой. Основной броненосный отряд движется на пересечку, намереваясь как минимум заставить вернуться обратно, как максимум нанести поражение и уничтожить.
Я решил не влезать в первую фазу боя, в чём был поддержан Эссеном. Уж не знаю, за прорицателя он меня принял или ещё за кого, но к моим словам Николай Оттович теперь прислушивается. Когда я изъявил желание действовать именно так, каперанг не стал возражать.
Почему я решил оставаться в стороне? Да просто всё. Первая фаза боя ни о чём. Да, понавешают друг другу плюшек, и тот же «Севастополь» получит дюжину попаданий разного калибра. Но, по сути, это никак не повлияет на боеспособность обеих сторон.
А вот если комендоры одного из броненосцев проявят чрезмерно меткую стрельбу, тогда совсем другое дело. На нём сосредоточат огонь сразу несколько кораблей и как результат «Севастополь» имеет все шансы получить серьёзные повреждения. Это может пагубно повлиять на его боеспособность. Чего хотелось бы избежать.
Я приказал Казарцеву спуститься на палубу, а вверх взмыл Родионов со своей камерой и фотоаппаратом. Конечно имелось желание занять место в первом ряду, но кинохроника будет поважнее моих хотелок. Можно конечно и самому взяться за кинокамеру, но как говорится – знать и уметь это две большие разницы. У Дмитрия развито чутьё как, когда и каким образом снимать. Талантище, умудряющийся получать невероятные кадры с помощью допотопной техники.
Чтобы иметь хоть какой-то обзор я приказал установить мачту и взобрался на неё. Не парашют, высота всего-то пять сажен, но это уже не палуба.
Как я и предполагал, наличие на двух концевых броненосцах нормальных дальномеров не могло не сказаться на точности огня. Снаряды с завидным постоянством плюхались рядом с бортами выбранных ими японских кораблей, сразу беря их под накрытие. Иное дело, что сказывались разброс, ну и отсутствие у наводчиков моего глазомера. Увы, но поделиться им я не в состоянии. Тем не менее, отметил как минимум четыре попадания главным калибром «Севастополя». Великолепный результат.
Главные силы разошлись в стороны, японцы попытались обстреливать крейсера, идущие в кильватере «Полтавы», но Рейценштейн поспешил увеличить ход и вывел отряд из под огня, укрывшись за линией броненосцев. Тогда самураи переключились на замыкающую строй «Полтаву». Впрочем, вскоре главные силы прекратили обстрел.
Зато крейсера адмирала Дэвы шедшие слева, продолжали долбить по нему даже после этого. Рейценштейн продолжал двигаться параллельно броненосцам. Он даже не подумал отвернуть и помочь оказавшемуся под огнём броненосцу. Вероятно опасался ввязаться в драку и подставиться под удар шестого боевого отряда. Да и так, у трёх японских крейсеров было неоспоримое преимущество в артиллерии. Восемь восьмидюймовых орудий, каковых у наших не было вовсе.
Командир «Полтавы» развернул главный калибр и довольно удачно накрыл шедший головным «Якумо». Попаданий не случилось, но цель с первого залпа взята под накрытие. Вторым добились одного попадания. Дистанция в пятьдесят пять кабельтовых, вполне приличный результат. Когда японцы решили отвернуть, русские комендоры отправили им в разлуку ещё залп, и ещё один прилёт. Ну чисто снайперы!
Вопреки моим ожиданиям, русские комендоры выдавали в среднем по одному залпу в минуту, а то и в полторы. Это меня удивило, так как при обстреле сухопутных целей скорострельность была вдвое выше. Скорее всего сказывались особенности морского сражения. Это ведь не по неподвижным целям долбить. В морском бою обе стороны активно маневрируют и условия для стрельбы постоянно меняются.
Наконец японцы отстали, полагаю позволяя нам отойти подальше от Артура. А что? Я бы так и поступил. Просто никакой другой причины для прекращения огневого контакта лично я не наблюдаю. А так, убедились что скорость для бегства у противника недостаточная, и отпустили немного, чтобы лишить возможности уйти под защиту береговых батарей.
В четыре часа японцы вновь начали нас нагонять. Попытка увеличить ход до пятнадцати узлов закончилась тем, что «Полтава» начала отставать, не в состоянии выдать больше тринадцати. Уж и не знаю с какого перепуга командование отказалось от замены гребных винтов, при таких-то раскладах. Или до недавнего времени с машинами всё было в порядке, или Витгефт ожидал приказа на прорыв. Как бы то ни было, разрешение на проведение ремонтных работ так и не дали. Теперь же мы имеем тринадцатиузловый ход, против семнадцати у японцев. Бросать тихоходный броненосец никто не собирался и вскоре эскадра вновь замедлилась.
– Твою мать. А ведь я предлагал оставить «Полтаву» и идти на прорыв пятью броненосцами. Так нет, четыре двенадцатидюймовых орудия уравнивают наши силы с Того, – в сердцах высказался Эссен опуская бинокль.
