Приник к оптическому прицелу и с помощью матросов навёлся на выбранную цель. Тридцать восемь кабельтовых. Пока мы возились японцы открыли огонь, вывалив весь бортовой залп на замыкающую «Полтаву». Вокруг броненосца выросли огромные водяные столбы от разрывов фугасов. Палубу заволокло черным едким дымом сгоревшей шимозы. Не меньше четырёх попаданий и явно не средний калибр. Дождался когда дым рассеется, подправил прицел.
– Огонь, – скомандовал я.
Орудие грозно рыкнуло выплюнув двадцатипудовый снаряд. Бери больше, кидай дальше, отдыхай пока летит. В смысле, бегом ко второму орудию. На моё место тут же встал штатный наводчик, Егор, приникший к оптике. Я тронул за плечо Трофима, и тот отошёл в сторону, уступая мне место.
Я успел приникнуть к панораме, чтобы увидеть как мой первый снаряд ударил о палубу и ушёл в рикошет, куда-то вправо удачно разминувшись с надстройками, после чего рванул далеко в стороне. Слишком небольшая дистанция и настильная траектория, чтобы пробить броню палубы. Фугас возможно наделал бы бед. Я даже не исключаю, что пробил бы… Хотя нет. Это уж сильно вряд ли. Только не двенадцать кило пироксилина. В лучшем случае вышел бы пожар.
Видевший результат выстрела Егор лишь разочарованно крякнул и прокомментировал.
– Рикошет. Рванул над морем.
Оно вроде как и попадание, но какое-то бестолковое. Я расслышал за спиной раздосадованное перешёптывание и тяжкие вздохи.
Выстрел!
Пока матросы перезаряжали орудия я не отрывал своего взгляда от «Касуги». Чётко рассмотрел как снаряд ударил в носовую башню с десятидюймовым орудием. Не сумел справиться с бронёй, и наверняка оставив глубокую борозду ушёл в рикошет упав в воду где-то слева по борту и за кормой. Наверное. Я этого не видел, такие детали в панораму прицела попросту не рассмотреть. К тому же, всё моё внимание было занято взлетевшей в воздух крышей башни, и выметнувшимися изнутри черными клубами сгоревшей шимозы.
– Носовую башню в лоскуты! – во всю глотку взревел приникший к прицелу Егор.
– Ура-а-а-а!!! – ударило мне по ушам, куда там выстрелу главного калибра…
Говорить или кричать что-либо бесполезно. Матросы настолько возбудились и подняли такой радостный гомон, что мои голосовые связки ни за что не управились бы с этой задачей и мой голос лишь влился бы в общую какофонию. Поэтому я воспользовался висящим на груди свистком и под бронированной крышей башни раздался звонкий перелив, резко контрастировавший с радостными возгласами.
– Бой не закончен, братцы! Заряжайте! Заряжайте так быстро, как только возможно! – выкрикнул я.
Вообще-то тут довольно тесно и в крике нет никакой надобности. Но это в обычной ситуации, сейчас же после пальбы и криков, я ощутил нечто схожее с лёгкой контузией, и уж слух-то точно притупился. И ведь думал же насчёт наушников, но всегда находилось что-то более нужное и важное.
Матросы бросились по своим местам и засуетились с такой скоростью, что не оставалось никаких сомнений в том, что они выложатся целиком и без остатка. Сейчас их просто переполняет энтузиазм. Этот пыл слегка поумерится, когда попадать мы станем чаще и для них это войдёт в привычку, превратившись в тяжкую работу. Ну, разве только приносящую удовольствие. Всегда приятны зрительные результаты твоего труда.
Я приник к оптике орудия. «Касуга» успел сместиться и выйти из панорамы прицела и пришлось подправить наводку. Дым и не думал прекращаться. Напротив, из раскуроченной башни валили густые чёрные клубы. Похоже одной лишь детонацией боекомплекта находящегося в башне дело не ограничилось и хотя погреб остался недосягаем, внутри разгорался сильный пожар, что не могло не радовать.
Ага. Командир принял единственно правильное решение и начал отворачивать, вываливаясь из строя и выходя из боя. Он теперь не боец. И что-то мне подсказывает, что вышел из драки окончательно и бесповоротно, перестав представлять какую-либо опасность в ближайшем будущем. Не ушёл на дно, но выведен из игры. Да и чёрт с ним! Принимается. Хотя-я-я-я…
Нет, я не могу упустить такую возможность. Отворачивая крейсер подставлял свой левый борт под оптимальным углом близким к прямому. Самая уязвимая позиция, да ещё и с его достаточно тонкими для моего калибра бортами. Понятно, что пробоина не идёт ни в какое сравнение с уже причинёнными повреждениями. Но бывает и такое, что соломинка ломает спину верблюда.
– Огонь!
Выстрел!
Я быстро перешёл к левому орудию и подвинув Егора приник к прицелу. Всплеск появился в десятке саженей от борта повреждённого крейсера. С наведением всё в порядке, просто сказывается элипс рассеивания. Поднял галочку чуть выше, уменьшая возможность недолёта.
– Огонь!
Выстрел!
Снаряд пролетел по пологой траектории и врезался в борт крейсера выше ватерлинии. Я видел сам факт попадания, но не повреждения.
– Наводитесь на «Ниссин», – приказал я наводчикам.
