Когда с японцем было покончено, я засел за передатчик и начал стучать в эфир от имени командира погибшего вспомогательного крейсера. «Атакован превосходящими силами русских. Три корабля. Погибаю но не сдаюсь. Слава императору.» Ну и координаты, в стороне, эдак милях в пятидесяти. Не нужно чтобы членов команды нашли слишком быстро. В идеале, было бы неплохо, если вообще никого не найдут.
– Снегирёв, правь к месту гибели корабля.
– Спасать будем? – удивился Харьковский.
– Не спасать, а концы в воду прятать, Андрей Степанович. Ложкин, готовь орудие и гранаты.
– Слушаюсь, ваше благородие, – отозвался артиллерийский кондуктор.
– Зачем? – удивился Харьковский.
– Боцман, я тебе кажется уже говорил насчёт моих приказов, – тихо произнёс я.
– Говорили, ваше благородие. Но…
– Слушай меня братцы, – перебил его я, понимая, что он в своём возмущении будет не один. – Знаю, что задуманное мною вам сильно не понравится. Быть может кто-то меня за это и возненавидит. Но все наши метания и обман японцев может пропасть даром. В проливе и так находится сильный отряд адмирала Камимуры, который может раскатать нас под орех. Если уверятся в том, что мы идём проливом, то подтянут и броненосцы. А тогда погибнуть могут полторы тысячи наших товарищей. Я передал по беспроволочному телеграфу, от имени потопленного крейсера, что он погиб в бою с тремя нашими кораблями. Это укажет самураям на то, что мы ушли в обход Японии, и в Корейском проливе останется только Камимура. Но если кто-то из команды крейсера доберётся до берега, или будет спасён слишком рано, то Того узнает, что потопили его самодвижущимися минами и никакие три корабля по нему не стреляли. Как результат, наш отряд не успеет проскользнуть через мышеловку. Нам нужно лишить их шлюпок. Да, противно и гадостно бить по спасающимся в море и лишать их средства спасения. Да, в воде большинство из них, а может и все, погибнут. Но такова кровавая правда войны и это нужно сделать. И мне наплевать насколько гадко у вас будет на душе, потому что вы выполните приказ. А того кто откажется, я лично пристрелю как труса и дезертира. Кондуктор Ложкин.
– Я, ваше благородие.
– Готовь орудие и гранаты.
– Есть.
– Снегирёв, курс сорок три градуса, скорость восемь узлов.
– Есть.
Всего шлюпок оказалось шесть штук. Мы обнаружили их с помощью осветительных ракет, иначе было не увидеть. Один выстрел, одна шлюпка. Четыре фунта бездымного пороха, это серьёзно, считай полтора кило пироксилина. А мой взрыватель достаточно чувствителен, чтобы срабатывать даже от удара о воду. Впрочем, я ни разу не промахнулся.
В этот раз стоянка отряда была не в бухте какого-то одного острова, а в достаточно тесном пространстве посреди архипелага. Вообще-то, опасное местечко, и в отлив ходить по нему крупным судам я категорически не рекомендовал бы. Но именно это-то и обеспечивало нашу безопасность. Тут конечно же имелись поселения, и пара рыбацких лодок даже подошла к кораблям, предлагая свой улов. Но как-то сомнительно, что они побегут с докладом к японцам о русских кораблях. Да даже пожелай они так поступить, у них для этого попросту нет возможности.
– Эк-ка вы Олег Николаевич, пошумели, так пошумели, – покачал головой на мой доклад Эссен.
– Зато теперь самураи уверены, что мы обогнули Японию с юга и ушли в Тихий океан, – оптимистично заверил я.
Сообщив о потоплении «Кобе-Мару», углубляться в подробности и рассказывать о расстреле шлюпок я не стал. Ни к чему это. Слишком уж жёсткое решение для этого времени. Глядишь ещё и под судом окажусь. Я конечно заготовил версию о том, что катер потерял ход и пока мы ремонтировались нас начали обстреливать из винтовок, а шлюпки направились в нашу сторону. Как результат, я вынужден был защищаться, и разбить их все. Починившись же ушёл на соединение с отрядом.
Парни может и возненавидели меня за случившееся, но сдавать точно не станут. Уж больно много нами пройдено за эти месяцы. Во всяком случае, я на это надеюсь.
А так-то, с наших станется меня осудить. А уж если поднимется британско-американский вой, так и подавно. Нам же всегда жуть как важно, что о нас подумают, а главное скажут цивилизованные западные державы. Мы ведь сиволапые и всегда себя стыдимся, а извиняться готовы даже без причины, просто на будущее. Йолки.
– И на что мы надеемся, сунувшись на океанский простор с полупустыми угольными ямами? – вздёрнул бровь на моё заявление Эссен.
– Согласно моих расчётов отряд едва ли израсходовал треть топлива, – озадачился я.
– Суть вы уловили, – отмахнулся Эссен.
– А. Вы образно. Об этом пусть строит догадки Того. Главное, что Камимура сейчас выдвинулся к выходу в Японское море, чтобы перехватить владивостокские крейсера.
– Я уверен, что их выход отменят, – покачав головой, не согласился Эссен.
