– Проходи, – зафиксировав штурвал, спустился и посторонился лейтенант.
Я быстренько задраил крышку рубки и взял было управление лодкой на себя, как снизу послышался требовательный голос командира:
– Долго возишься, Кошелев. Спускайся.
– В смысле спускайся? – не понял я.
– В том и смысле. Немедленно вниз.
– Но…
– Я кому сказал!
– Есть.
Появилось было желание послать его к Бениной маме. Ведь если сейчас потопят «Новик»… Ну, потопят и потопят. Есть четыре миноносца, и «Бойкий» с радиостанцией. Уж нас-то всяко-разно найдут и спасут. А вот если я устрою бунт на корабле, тогда разжалованием точно не отделаюсь.
Дальше я в деле уже не участвовал. Выполнял штатные обязанности гальванёра. А, ещё и вздрагивал всякий раз от близкого разрыва. «Форель» то уходила на глубину, и тогда разрывы слышались где-то значительно выше нас. То вновь всплывала под перископ. Неприятно конечно, но я учитывал возможность обнаружение и необходимость погружения с помощью рулей глубины. Это и необходимость внесения поправок в курс непременно увеличит время выхода на цель. Но, как уже говорил, мною это было предусмотрено.
– Открыть крышки минных аппаратов! – наконец приказал командир.
– Есть открыть крышки минных аппаратов, – гаркнули мы с одним из матросов и налегли на рычаги.
Томительное ожидание, с полминуты, не меньше, и послышалось то ли гулкое шипение, то ли утробный хлопок и маленькая субмарина вздрогнула исторгнув тяжёлую сигарообразную торпеду. Ещё один хлопок, и следующая рыбка ушла к цели.
Секунды шли. Мой внутренний хронометр безжалостно отсчитывал время. Я понимал, что не знаю в какой позиции находилась лодка, а потому в этих расчётах нет смысла. Если только речь не о полной выработке воздуха в баллонах высокого давления. Сиречь, о промахе.
Твою м-мать! П-придурок хренов! Ну вот какого ты влез!? Захотелось ему славы, йолки. Господи да не стал бы я выпячиваться, стучать себя пяткой в грудь и орать на всех углах, что это я сделал. Вся слава досталась бы командиру. Забирай, не жалко.
Я собирался взять упреждение, уйти под воду и подкрасться к противнику без перископа, оставаясь необнаруженным. Затем всплыть, на несколько секунд, осмотреться и снова уйти на глубину. Моя память позволяла мне действовать быстро и остаться незамеченным. У фон дер Рааб-Тилена такой возможности нет. Он несколько раз всплывал и достаточно долго шёл под перископом, чтобы оказаться обнаруженным. Ну и конечно же командир «Цусимы» предпринял соответствующие меры уклонения.
Да чего уж теперь-то. Всё. Запас воздуха у торпед вышел. Мы промахнулись. В каком состоянии «Новик» я не знаю. Но ему сейчас лучше бы уходить на всех парах. Нас уж как-нибудь подберут после. Ну, а что касается «Форели», то гребём в подводном положении дальше. Судя по звукам винтов крейсера, доносящимися сквозь обшивку, тот достаточно быстро отдаляется, а значит вскоре можно будет и всплыть.
Мы всплыли на перископную глубину когда по ощущениям достаточно отдалились от японского крейсера. Как и ожидалось, противник не обнаружился. Только шлейф дыма у близкого горизонта. Ну, а чему удивляться при столь незначительной высоте наблюдателя его линя проходит в неполных четырёх верстах, крейсер же успел уйти куда дальше, если не видно даже труб и мачт.
Едва всплыли, как я тут же взялся за установку стремянки. За горизонтом видны множественные дымы, но кто-есть кто, решительно непонятно. Один из них значительно в стороне, и что-то мне подсказывало, что это «Бойкий».
Им командует достаточно опытный, решительный и инициативный лейтенант Гадд. М-да. Фамилия конечно подкачала, но хорошо, что ассоциация ничуть не соответствует истине. На Георгия Оттовича можно положиться целиком и полностью. Вооружившись секстантом быстро прикинул координаты, и поспешил вовнутрь к радиостанции.
Вообще-то у нас имелся телеграфист, которого специально взяли именно для этого похода. Ведь нужно же после боя как-то обнаружить «Форель», запас хода которой ограничен. Дрейф вовсе не означает, что лодка останется в прежней позиции, её ведь непременно снесёт течением.
Однако, я не стал отдавать распоряжение телеграфисту, и уж тем более не собирался ничего говорить командиру. Тот сейчас на взводе из-за того, что отклонился от плана прописанного командующим в мельчайших деталях, и промахнулся. Тронь его, и бог весть чем всё обернётся. Я между прочим тоже не мальчик для битья и меня буквально колотит от злости. Поэтому всё делал молча.
– Матрос Кошелев, что ты делаешь? – резко окликнул меня лейтенант.
– Выполняю свои обязанности, ваше благородие, – вытянулся я в струнку перед рубкой с поднятым люком.
Вообще-то, не так чтобы и просто. Палуба скользкая, волнение незначительное, но «Форель» небольшая лодочка, так что даже этого достаточно, чтобы её раскачивало.
– Ты должен выполнять мои приказы, матрос.
– Прошу простить, ваше благородие, но сейчас я выполняю приказ полученный лично от его превосходительства вице-адмирала Скрыдлова, согласно разработанного плана похода.
