Гибли и пропадали люди, разыгрывались и расставлялись целые ловушки. Спектаклям, ради создания своей значимости, не было конца, как и предела в изобретательности, смене декораций и бутафории. Менялись ярлыки контор, министерств, названий, но суть оставалась всегда прежней – свои люди были везде. Попадались и двойные агенты, жившие не долго, хоть и хорошо, но лишь дважды за всю историю, а она составляла столетия, структуры становились на грани настоящего коллапса, и дважды причиной были зарождавшиеся отношения между детьми «кланов»!..
Я почувствовал, как всколыхнулось пространство вокруг этих двух детей, совершенно ничего не подозревающих, а теперь, кроме друг друга ничего и не замечающих. Всколыхнувшись, оно застыло, как тело, резко, при внезапном испуге, коченеет, переставая дышать.
В такие моменты даже духам, уверенным в Провидение Создателя и Промысле Его, тяжело находиться в эпицентре принятия решений и, конечно, дальше, по цепочке исполнителей не дремлют силы зла…
Лев Павлович, будучи человеком не кровожадным, но решительным, в пограничных ситуациях, способный принимать решения кардинальные и страшные, к такому повороту событий готов не был. Понимая, к чему приведет любая консультация по этому вопросу в высших эшелонах – головы полетят, и первая будет его, он задумался, а не разыграть ли, какой-нибудь гамбит, в надежде сохранить не только свое имя и сына, но и достичь всегда желаемого превосходства.
Предполагаемого можно было добиться, либо, перетянув человека из чужого лагеря, заставив любым путем, хоть обманом, хоть шантажом, работать на себя, либо подставив его в виде причины обрушения, какой-нибудь крупной операции, цель которой, по сути, будет достигнута. При этом нужно устроить дело так, чтобы «засветка» исполнителей ключевых моментов свела не просто на «нет» все усилия, а привела к катастрофе, исправить которую, будет в состоянии только он, поскольку сможет приготовиться к подобному заранее.
Сама же мысль о допущенной ситуации с его ребенком, уже ставила не только его авторитет, но и саму жизнь на грани вопросов, просто так не разрешимых.
Набросав быстренько планы начальных предполагаемых операций для постановки разработки задач конкретным исполнителям, Лев Павлович, увидел общую картину. Главное в ней – крупная катастрофа, которую он своим силами сможет свести на нет, как минимум, должна иметь уровень, ни как не меньший, начинающейся гражданской войны, в какой-нибудь бывшей советской республике.
Это сделать не сложно, но!.. Но, такая ситуация совершенно не нужна была стране, которую он считал своей Родиной и был ее патриотом, причем, не на словах.
А раз так, то все задуманное необходимо спустить в унитаз, даже никому не озвучивая!
Интересно было наблюдать эту смешанную натуру, его мысли, впрочем, безошибочные, о своей персоне, как о наиболее полезной на занимаемом ей месте, в данной ситуации стали отправной точкой. Он действительно был талантливым человеком, и таланты его имели весьма правильное и своевременное приложение. Генерал занимал точно свое место и в подходящее время, дорожил им не столько в виду своей тяги к власти и гордыни, сколько понимания, что без него действительно все рухнет!
Ради спокойствия своей страны, он готов был принести любую жертву, имеющуюся в его распоряжении, даже свою жизнь. Понимая, что это стечение обстоятельств приведет к ухудшению ситуации, и разрушит уже созданное им, где обязательным, причем не последним, был и его сын Павел, генерал решил пробовать все возможное, дабы спасти положение. Он был уверен, что глобального не потребуется, поскольку девушку то он сможет завербовать, а дальше уже проще…
Не знаю, как выглядели бы мои мысли, попади я на место генерала, но его представлялись совсем не реальными. Сколько всякого роится в его сознание, сколько гордыни и самоуверенности, где-то и обоснованной, но если убрать, видимое отсюда, лишнее, то останется совсем немного – ровно то, что тянет нас в храм, в подобные тяжелые минуты.
