Такой мысли…, а ведь я знаю, что она у него промелькнула, именно в этот момент, Лев Павлович улыбнулся… Что значит чудо – только появление этой мысли, успокоило его, и позволило немного вдумчивее проанализировать ситуацию: «Парень мой влип…, если что-то завладевает его вниманием, то это навсегда. Он, как скала – где появляется, там и остается, даже тротилом его не сдвинешь! Жаль! Хотя, может и стоит подумать о его счастье… Нет! Нет! Нет! Он мне нужен, он делу необходим! Я его и Петьку всю жизнь на подвиги заряжаю… А не много ли я на себя беру? Ну подумаешь девочка? Ну что может быть… ээээ, нет – она под присмотром, ее ведут…, вопрос зачем? Не от любви же к ее родителю? Хотя, кто знает… Нет, не возможно ради этого все это предпринимать, что-то должно быть, какой-то выход существует, я просто о нем не думал! Все поставлено под удар! Все! Ей же, всего то, 15 лет, ну что за бред?! Паша, Паша! Хотя, судя по фото…, эх, какая пара! Может тогда мне на пенсию? Да кто ж отпустит?! Таааак, Что еще, что же еще?… Место для Пашки в Новосибирске уже есть, факультет я ему выбрал, школу он закончил, через три недели он туда отчалит…, но эта разлука только их лямур усилит… Как пить, дать женятся, при чем, без отчего благословения!… Да нет, какой там – она еще девочка! А если их отношения дойдут до «высших сфер»? Ну и что с того? Башка трещит. В Новосибирск, в Новосибиииирск!… От сюда туда – 3500 км… Увидятся они все равно через пол года! Ну и что? А письма? Да письма, именно! Нет писем нельзя допустить. Господи! Какие письма?! 21 век – телефоны и так далее!… Ну почему же так?!» – тут генерала посетила, показавшейся спасительной мысль, что называется дешево, но сердито! Армия! Ну конечно – срочная служба!
Он подскочил и заносился по кабинету. Задевая руками стулья, расставленные, вдоль длинного стола, и щелкая пальцами другой руки, он в возбуждении начал обдумывать тонкости. Подойдя к письменному столу, нажал на кнопку, сразу ввалился здоровенный секретарь – ординарец… Взглянув, ему прямо в глаза, резким безапелляционным тоном приказал:
– Садись, майор! Пиши: «Тааак-с, а чего же мне написать-то, он же еще и не военнообязанный?! Да и годков еще маловато».
– Кто, Лев Палыч?!
– Вот именно…Кто?!.. – Понимая, что вопрос этот все же уладить можно, генерал отпустил подчиненного, дав ему несколько необычных приказаний, позвонил сыну, предупредил о предстоящем серьезном разговоре, если он, конечно, еще не передумал Родине служить.
– Бать, как по-другому то может быть. Как прикажешь, так и будет, мой генерал!
– Угу, так и будет! Давай, дома в двадцать один нуль-нуль… – Впереди ждал военкомат, командующий округа, командир бригады специального назначения ГРУ, куда уже предполагалось направить Павла.
Уже спускаясь в лифте, он подумал: «Мать с ума сойдет, когда узнает, что сначала в армию, да еще на год раньше возможного! Обязательно в Чечню…, хотя почему туда? Мало мест, что ли? Главное под присмотром… Так, так, тогда этого Бармалея, Артема нужно подтянуть, пусть к крови приучит – ничего привыкнет! А так ведь не переступит! А матери не скажем! Тогда ни одна тварь не ткнет ему в лицо – мол «генеральский сынок»! Вот так вот! Пять баллов генерал! А девочка…, пусть пока остается, обработаем, а нет – в расход! Можно было бы и сейчас. Но больно плотно ее ведут!.. Дааа, кому расскажи – не поверят!..»
Я переживал каждую частицу этих мыслей, разумное, пересекалось со злобным, рациональное с мстительным – если раньше, еще пол дня назад, этот отец никак не мог решить, нужна его сыну такая практика или нет, то сейчас он приставлял к нему мясника-маньяка, общение с которым в условиях боевых соприкосновений не оставит в сыне и следа от прежнего нормального мировоззрения. Такой ему и нужен!
Одно не учел горделивый вояка – подобные Павлу, если таким образом меняются, то хорошо запоминают благодаря кому и чему…
Через несколько месяцем «Ослябя», благодаря своей скало подобной комплекции и богатырской силе, не замечая усталости, нес на себе, как пушинку, ручной пулемет с боекомплектом и полной выкладкой, передвигаясь по пересеченной местности. Мысль его неслась галопом, а точнее, сразу несколько, но одна среди них была постоянной. Как заевшая, но приятная мелодия, крутились в памяти несколько минут прощания с Татьяной. Её взгляд не получалось приблизить в воображении, поскольку, отходящий автобус, увозящий его к самолету, именно удалял их друг от друга.
Он не хотел думать ни о словах, сказанных в последствии отцом, и вдалбливаемые сегодняшним его командиром, со странными глазами раздосадованного шакала, о необходимости забыть все оставленное в Москве. Паша готов был оставить все, даже потерять весь мир, но не ее! Что они понимали?! Этот взгляд ангелу подобного существа подымал его, уставшего и выбившегося из сил, не евшего толком неделю, и не спавшего почти столько же. Этот взгляд придавал ему столько силы, что он забывал о предыдущих испытаниях, будто специально наваливаемых на него этим капитаном.
