— С ума сошла? — Ильтен для убедительности покрутил пальцем у виска. — У нас эмиграция запрещена. Купил билет туда — покупай сразу и обратно.
— А тебе что, денег жалко? — ощетинилась Тереза. — Надо купить, так купи, но не используй. Вот дерево!
— Розыск объявят, — мрачно возразил Ильтен. — Поймают, и на каторгу.
— Трус! — фыркнула она.
И тут же устыдилась. Не такой уж он трус, коли продолжает ее прикрывать, несмотря на все неприятности. Но не показывать же ему!
— Это как же ты уедешь от своей любимой работы? — ехидно поддела его Тереза.
— Да гори она огнем, эта работа! — в сердцах отозвался он.
— Что, неужели уволишься? — недоверчиво протянула она.
— Тебе ведь не нравится моя работа, — напомнил он. — Почему ты так о ней беспокоишься?
— Не о ней, — хмыкнула она. — О тебе! Без девок ведь останешься.
— Только не говори, что тебе этого не хотелось бы. Тереза! Если я брошу зохенову работу и зохеновых девок, ты… выйдешь за меня замуж?
И он зажмурился. Чисто для того, чтобы не прилетела в глаз чашка с кипятком или какой-нибудь столовый прибор. Но — миновало. Тереза лишь дернула плечом.
— Опять ты за свое, маньяк озабоченный? — Голос звучал устало. — Когда уже увянешь, а?
От охранников безопасности Ильтена с некоторых пор трясло. А они, как назло, зачастили. Не по доносам коллег и наветам соседей, нет. Один охранник привел женщину, одетую по тиквийской моде — много украшений, красивое платье, колготки-сетки, — и знающую тиквийский язык и местные обычаи: при входе поклонилась и пожелала светлого солнца. Тереза заинтересовалась. Наблюдала, правда, издалека: измучившись борьбой между любопытством и паранойей, она повесила в прихожей камеру и вывела изображение себе в спальню. Ильтен не стал выписывать чек, подписал какую-то бумагу, протянутую безопасником, спросив лишь:
— Чья?
— Господина Менке, — был ответ, — с Т3.
Тереза вся извелась. Еле дождалась ухода безопасника, прежде чем прицепиться:
— Что это за странная невеста?
— Вовсе она не странная, — возразил Ильтен.
Безопасники приводили таких женщин регулярно. Просто Тереза на них не попадала. То без сознания лежит, то по турпоходам шляется. Оно, наверное, и к лучшему было.
— Женщина как женщина, — пояснил он, — только пожившая уже в Тикви. Бывшая госпожа Менке.
— Почему бывшая? — удивилась Тереза. — Он что, возвращает ее обратно? Типа некондиционный товар?
— Тереза, ну что ты такое говоришь? — урезонивающее произнес Ильтен. — Товар… Господин Менке позавчера умер. Эта женщина — вдова. Теперь я подберу ей нового мужа.
— Вот так просто? — изумилась Тереза, в изумлении сквозило возмущение. — Трех дней не прошло, и снова замуж? Тебе не кажется, что это жестоко — отдавать женщину другому сразу после смерти мужа?
Ильтен тяжко вздохнул.
— Тереза, перед цивилизацией Тикви стоит цель — не вымереть. Если мы будем списывать еще способных рожать женщин только потому, что они вдовы…
— Цель оправдывает средства? — саркастически уточнила Тереза.
— Вот именно.
— Циники и моральные уроды!
— Разумные и рациональные люди, — настойчиво поправил он. — Господину Менке жена больше не нужна, ты согласна? Тебя же не смущает, что женщин отбирают у еще живых мужей, стоит получить хроническую болезнь или инвалидность? Или просто обанкротиться?
Тереза в шоке аж отступила на шаг
— Как это не смущает? Это что же вы творите, тиквийцы драные? Муж станет инвалидом, а жене за ним даже поухаживать не позволят?
— Пусть дети ухаживают, коли есть, — отрезал Ильтен. — А если детей не нажили, то для демографии этот брак так и так бессмыслен. Возможно, следующий окажется продуктивнее… Что тебе еще не нравится? Что забирают жен у стариков, утративших потенцию? По-моему, это логично.
— Может, и логично, — сердито проворчала Тереза. — Но абсолютно безнравственно!
— Между прочим, господин Менке умер еще в фертильном возрасте, сердце подвело. Однако, случись иначе, через несколько лет ему так и так пришлось бы расстаться с женой.
— Моральные уроды! — повторила Тереза.
Буквально через день другие безопасники привезли как раз такую женщину. У господина Траумеля случился гипертонический криз, и медкомиссия Брачной Компании постановила, что этой женщине нужен более здоровый муж. Надо сказать, госпоже Траумель — бывшей госпоже Траумель, как подчеркивал Ильтен, — такой поворот событий не слишком нравился. Она плакала о своем бывшем муже. Но противиться судьбе не пыталась, чем разочаровала Терезу. Ильтен даже расщедрился и предложил ей выбор из трех кандидатур, показавших более чем девяностопроцентную совместимость, но она сказала, что ей все равно, и опять заплакала. За декаду опытный психолог Ильтен помог ей прийти в себя и встретить нового мужа без слез.
— Но хотя бы общаться с бывшим ей позволено? — осведомилась Тереза. — По телефону, например, позвонить.
— Повторно женщин принято выдавать замуж на другие планеты Союза, — максимально мягко ответил Ильтен. — Чтобы не возникало искушения все вернуть, нарушив закон. Так что по телефону — нет. По пси-связи можно, да.
— И то хорошо, — буркнула Тереза.
