— Ну уж нет, Королек, — усмехается сосед, и тело мгновенно реагирует гусиной кожей, поспевающей за наглым прикосновением пальцев Игната, скользящих по моей руке вниз.
Нервно дергаю плечом:
— Отвянь…
— Ты мурашками покрылась, — уличает самодовольно.
— Холодно…
— Лжешь… — обжигает дыханием, ловко убирает мои волосы, оголяя шею, и прикусывает кожу на плече.
Торопею от наглости и шока, но Игнат, гад такой, не отстает. Мелкой дорожкой поцелуев поднимается к шее.
Предательский организм тотчас откликается — внутри происходит бурная химическая реакция, пугающая своей ошеломительностью. Взрыв гормонов какой- то — бах, и в голову кровь шибает! Несется по кругу. Сердце выписывает невероятные кульбиты… перед глазами все плывет.
Ничего не могу понять.
Что! Опять! Со мной! Происходит?!
Как унять бурю, переворачивающую с ног на голову внутренности, разжижающую мозг до состояния «кисель»?
Вопрос на миллион, я не знаю ответа!
— Селиверстов, я не шучу, — решаю побрыкаться рьяней. — Мне не понравилось! Вообще! Больше не хочу! — ложь легко сливается с правдой. В чувствах такой кавардак, что сама не отличу вранья от истины.
— Ирк, — отваливается на свою половину Игнат, надсадно дыша. — Не надо думать так про секс из-за одного раза. Ладно, пусть так… неудачного. По моей вине, хотя… ну, ты признайся, что если бы сразу сказала, все по-другому могло быть?
Задумываюсь: а ведь в чем-то прав. Ксения советовала рассказать. Хотя, предупреди я парня, то…
Абзац, а если бы мне понравилось?
Такой вариант категорически не катит.
А так вроде как стратегия Ксю срабатывает. Я очень даже охладилась, и уже совершенно не мечтаю о близости.
— Малыш, давай еще разок? — огорошивает простотой Игнат, и, чуть нависнув, касается пальцем скулы, спускается к губам. Очерчивает контур.
— Да ты что?.. — выдавливаю шокированно. — Карлсон, я не обижусь, не расстроюсь… лети, скачи на другой. Я уж как-нибудь потерплю одиночество! — Вот глупость говорю, но мне так спокойней: лучше прогнать парня, чем позволить опять меня ласкать. Похлопываю Игната по щеке братским жестом: — Постараюсь пережить, даже спинку потом опять помажу, милый брат!..
Секундная заминка.
Глаза в глаза.
Игнат чуть ластится небритой скулой о мою ладонь, и жест сразу же становится интимным и нежным.
Легкий разряд тока щекочет пальцы.
Сглатываю…
Трепетно скольжу рукой по щеке парня дальше. Это меня выдает… с потрохами. Сердце начинает лихорадочно скакать, выколачивая из головы разумное и вечное.
Гадский сосед! Он все видит, ощущает — и не дает шанса отбиться, припадает с упоительным поцелуем, отрезая любую возможность вновь солгать. Вминает в матрац, а я безвозвратно проваливаюсь в омут удовольствия.
Жар прокатывается по телу оглушающей волной. От чувств, что дарят прикосновения Игната, уже беззастенчиво изучающего меня, всхлипываю:
— Прошу… — ненавижу предательский голос.
Ненавижу слабость!
Блин, а о чем прошу-то?..
— Мгм, — вряд ли ответ на мою просьбу, скорее отстраненный звук увлеченного своим делом человека.
Почему? Почему я таю? Почему не отбиваюсь?!
Я…
Мне же не понравилось.
Я не желаю…
Хочу!
— Еще…
Это мой стон?! Я не могу быть такой безмозглой дурой!
— М-м-м, — прогибаюсь в умелых руках искусителя, которому плевать на футболку, он мою грудь и через нее достает. Прикусывает прямо с тканью.
— Хочешь, — неуместная реплика, и настолько в точку.
Облизываю губы, от сухости в глотке першит. Мне бы попить…
— Селиверстов, — испуганно ахаю, когда его ладонь проникает под резинку шортиков и трусиков. Напряженно подаюсь наверх, но уверенные движения, то неторопливо массирующие, то нажимающие фееричные точки, заставляют откинуться на подушку и вновь провалиться в экстаз.
Жадные поцелуи, голодные стоны, ласки, толкающие к пропасти. Я себе не принадлежу — я во власти дикой похоти.
Неуправляемое желание меня выворачивает изнутри. И во все виноват Игнат! Он распоряжается моим телом, управляет моим возбуждением — властен надо мной!
Больше не сопротивляюсь. Стремлюсь все получить — начинаю гладить, покусывать, целовать, но Селиверстов зло одергивает порыв:
— Ирка, не тронь, иначе сорвусь, — зло хрипит. И я лишь всхлипываю, когда он сдирает с меня футболку, лифчик и с рычанием припадает к оголенной груди. Томящейся, изнывающей от возбуждения, с торчащими сосками, до боли ожидающими внимания.
Его внимания!
Его губ… языка… рук.
— О-о-о, — стону, мечусь по постели, когда Игнат жадно принимается сосать грудь, при этом сминая ее до грани «боль». — Еще, — постыдно молю. Подаюсь навстречу, когда его пальцы покидают мои трусики. — Прошу, — когтями впиваюсь в мощную спину, чтобы не смел отстраняться.
— Да, Ирк, — сосед натужно издает не то смешок, не то болезненный вздох, ловко стаскивая с меня махом и шорты, и трусики. — Проси, — шепчет в губы, не позволяя приникнуть, и в то же время давая мнимую надежду на поцелуй. Ощущаю его ладонь между ног. Там, где пульсирует, где нестерпимо пусто, где горит, где влажно. — Умоляй! — издевается над моей слабостью и упивается властью.
— Я…
