Однажды я рискнула посмотреть порно, но довольно быстро разочаровалась. Было скучно и занудно, зато сейчас я не могу отвести взгляда от крупного члена, угрожающего моей невинности.
— Андрей, — еле слышно шепчу я, — не надо…
Меня никто не слушает.
Зарецкий, наклонившись, вбирает в рот, напряжённый сосок, выглядывающий между шнурочков, и, играя языком с отвердевшими вершинками, продолжает исследовать меня руками.
Тискает попку, натягивая на неё Климовский шедевр, наглаживает бёдра, уверенно переходя на внутреннюю сторону.
Моё сердце ускоряет бег, когда пальцы Андрея забираются под ткань трусиков и, ни капли не сомневаясь, раздвигают до стыдного влажные складочки.
Нежные поглаживания в запретной зоне, запускают новую волну мурашек. Давление на губки увеличивается постепенно, но ощутимо. Я кусаю щеку изнутри, чтобы не выдать то, что я испытываю на самом деле, только для Андрея моё состояние не тайна. Смазка покрывает его пальцы. Зарецкий кружит ими вокруг клитора, вызывая у меня вспышки перед глазами.
Прерывистые вздохи переходят в тихий стон, и, сжалившись надо мной, Андрей закрывает мои губы отбирающим кислород поцелуем.
И как только наглый язык вторгается в рот, натиск снизу усиливается.
Жёстко потирая с двух сторон от клитора, Зарецкий доводит меня до того, что я начинаю дрожать абсолютно вся. А когда он слегка сдавливает мою пульсирующую горошинку, мир взрывается для меня, бросая в омут незнакомых ощущений. И пока я переживаю первый свой полёт, осквернённые трусики меня окончательно покидают. Я удостаиваюсь влажного поцелуя в набухшие складочки.
А потом я чувствую, как меня придавливает тело Андрей, расположившегося между моих бёдер.
Резкий глубокий толчок, и я будто натянута на раскалённую дубину.
Мой болезненный жалобный стон и сковавшее меня напряжение, заставляют Зарецкого замереть.
— Лена, — хриплый вкрадчивый шёпот обжигает мне ухо, — я, конечно, давно не верю в сказки, но скажи мне: я у тебя первый?
— Ну… — прислушиваясь к утихающей боли внизу, не спешу я признаться.
Однако мои ухищрения не работают.
— Хана тебе, партизанка, — злится Зарецкий.
Мне вообще не кажется, что время, когда во мне подрагивает напряженный орган Андрея, подходящее для разговоров. И уж тем более угрожать мне, когда все самое страшное уже произошло.
— Не понимаю, чем ты недоволен, — огрызаюсь я. — Это твоя инициатива, никто тебе не предлагал заниматься сексом.
— Мы с тобой потом обсудим твою безголовость, — сквозь зубы обещает Андрей. — Больно?
Меня смущает этот вопрос.
Хотя чего уж там, после того, как меня нанизали на эту дубину.
И все равно стремно. В кино никогда не бывает таких обсуждений во время сексуальных сцен.
— Нет, — выдавливаю я.
— Врешь, — тут же высекает Зарецкий. — Удушу.
— Может, просто достанешь из меня? — с надеждой спрашиваю я.
По факту, мне не так уж плохо, только член Андрея ощущается толстенным раскаленным стержнем внутри. И до проникновения мне прям хорошо было, а сейчас как-то странно. И немного маятно из-за того, как головка давит на что-то глубоко внутри меня.
— Да щаз, — взрыкивает Зарецкий.
Тиран и деспот целует меня зло и сильно, углубляя поцелуй, но не двигаясь во мне. И чем глубже он меня целует, тем сильнее вжимается в меня там внизу. Распухшими губками я остро чувствую тугую мошонку и жесткие паховые волоски, и прямо от точки нашего соединения начинает разливаться жидкое пламя. Оно заполняет набрякшие складочки, растянутую дырочку, проникает томительным зудом под клитор, вынуждая меня раскрывать бедра шире, а Зарецкий все еще не двигается, хотя вот уже сейчас можно. Правда, можно.
Мне кажется, что если я толкнусь навстречу Андрею, то напряжение немного ослабнет.
— Лена, не доводи до греха, — бормочет ненадолго оторвавшийся от моего рта Зарецкий.
В смысле не доводи? А сейчас тогда что?
Андрей переключается на мою шею, обдавая дыханием ухо и спускаясь к ключицам.
— Развяжи меня, — хрипло прошу я, смирившись с тем, что обратного хода нет.
— И не подумаю, — сердито отвечают мне.
— Мне руки больно.
— Врешь, — снова припечатывает он.
Ну допустим, вру. Но ему-то откуда знать?
А Андрей подключает свои наглые руки и буквально за пару минут превращает мое тело в желе. Тиская меня на грани боли, но в тоже время аккуратно, он словно оставляет на мне пекущие клейма, и только когда я снова дышу поверхностно, этот гад начинает во мне раскачиваться.
Вся расслабленность улетучивается из тела, каждая клеточка получает заряд. Я едва могу себя контролировать, чтобы не стонать в голос. Я мычу и кусаю губы. Напряжение нарастает, конденсируясь в одной точке между натертых складочек и отзываясь где-то там, куда достает член, скользящий внутри.
Но вся моя выдержка испаряется, когда толки становятся частыми и глубоким. Каждый удар заставляет меня распадаться на атомы, и стоны льются из меня, становясь все громче.
