— Ах, да-да. — Голова Дрейка внезапно запульсировала, и он снова приложил руку к ране. — Я слышал это от тебя в тот раз. Пэйтон, я хочу, чтобы ты пообещала мне: как только покажется земля, ты отправишься туда. Обещай, что сделаешь, как я сказал.
Она замотала головой:
— Нет. С какой стати-то? Ты не можешь мне приказывать. Ты не мой капитан.
Пэйтон повезло, что он не мог до нее дотянуться. Пальцы его прямо-таки зудели — так им хотелось сомкнуться на ее шейке.
— Пэйтон. — Дрейк был уверен, что находится в аду. Точно. На самом деле он не в плену у Люсьена Лафона, а умер и попал в ад. Должно быть так. Ведь хуже этого ничего быть не могло. Он сделал глубокий вдох, призывая все свое терпение. — Я же говорю, «Константа» погибла. Я видел собственным глазами. Она горела. Не знаю, что тебя привело на этот корабль…
— Ох, — вздохнула Пэйтон. — Я полагала, что это очевидно. Я здесь, чтобы спасти тебя.
— Пэйтон. — Он приказал себе дышать. Делать глубокие, равномерные вдохи. Словно при нырянии. Говорить с Пэйтон — все одно, что нырять глубоко под воду. А между погружениями нужно дышать, глубоко и ровно. — Ты не можешь меня спасти. Боже правый, милая, да ты и близко не понимаешь, во что ввязалась…
— О, разумеется, — откликнулась Пэйтон. Она глядела на рукав своей рубашки, за который он держал ее так крепко, что даже ткань повлажнела. — Полагаю, потому что я всего-навсего женщина.
— Пэйтон. Я не это имел ввиду.
— Знаешь, Дрейк, ты меня удивил. Правда. Ведь до сего момента ты и не замечал, что я женщина.
— Что ты говоришь? Конечно же, я…
— О, да. В ту ночь в саду ты заметил, все верно. Но до этого — нет. Вообще не признавал во мне женщины.
— Пэйтон. Это абсурд…
— О, нет. — Она подбоченилась и подалась к нему всем телом. — Ты не мог жениться на мне. Нет, я была нежеланна. Однако же с легкостью смог жениться на женщине, понесшей от другого.
— Да о чем ты говоришь?
— О мисс Уитби, разумеется.
Он процедил сквозь зубы:
— Пэйтон. Я считал обязанным жениться на ней.
— Держи ты свою ширинку застёгнутой, не о чем бы было волноваться, правда ведь? Так нет, тебе надо было пойти и сунуть…
Дрейк поверить не мог, что беседует на такую тему.
— К твоему сведению, — перебил он, прежде чем она договорила: его ужасно пугало то, что она может сказать, если дать ей такую возможность, — моя ширинка была застёгнута. Мисс Уитби сказала, что ребенок от Ричарда.
Его слова привлеки внимание Пэйтон. Она спустила руки с бедер.
— Что?
— Она сказала, что ребенок Ричарда.
— Ричарда? Твоего брата? Она заявила, что носит ребенка твоего брата?
Он кивнул:
— А теперь, Пэйтон, прошу тебя. Дождись темна и убирайся с корабля.
Но Пэйтон, похоже, не слушала его.
— Но Ричард мертв, — произнесла она. — Как она понесла от твоего брата, если он мертв?
— Они встречались, прежде чем он умер, Пэйтон. — Он оказался прав. Это ад. И в довершение всего Пэйтон Диксон собирается мучить его, пока не сведет с ума. — В Лондоне. Он приехал на Сезон, и они встретились в какой-то лавочке. Вернувшись в Дэринг Парк, он стал писать ей письма, любовные письма. Мисс Уитби показывала мне их. Она написала ему о ребенке, и в ответ Ричард попросил ее руки. А по дороге к ней в Лондон его сбросила лошадь, и он погиб. И якобы тогда, на том подворье, она повстречалась нам по чистому совпадению. Она шла к тем же самым стряпчим, узнать, не упомянута ли она в завещании Ричарда, чего, естественно, не было.
— Ох, — вырвался у Пэйтон слабый возглас.
Дрейк покачал головой:
— Теперь я знаю все о том маленьком представлении: украденный ридикюль, то, что Маркус Тайлер видел ее с моим братом и потому, как она призналась мне в кабинете приходского священника, шантажировал ее из-за карты — все, все было подстроено.
Он уловил легкий запах гари. Какую бы там «диверсию» не устроила Пэйтон, он надеялся, что это их не убьет.
— Но в то время я ни о чем таком не подозревал. Я верил ей. Считал, что ребенок от моего брата. Она не стала брать у меня денег. Она так убедительно играла, Пэйтон. Потому я сделал единственное, что смог придумать…
— Ох, — снова произнесла Пэйтон. Только теперь, она сложила руки на груди. — Единственное, что ты мог придумать — жениться на ней самому? Не надо держать меня за дурочку, Дрейк? Она тебе нравилась. Ты считал ее…
— Пэйтон. Неужели нам надо это обсуждать?
— Да, — она упрямо выставила подбородок.
— Я считал ее хорошенькой девушкой, — сказал Дрейк ей так громко, как смел, — которая попала в ужасную ситуацию по вине моего брата. Да, она мне нравилась. Я не знал ее, но она производила впечатление девушки, из которой выйдет неплохая жена, а я, определенно, не становлюсь моложе, вот я и решил…
— Ты решил, что убьешь двух зайцев одним махом. — Пэйтон вперила в него сердитый взгляд. — Дашь имя бастарду своего брата, а себе получишь хорошенькую маленькую сладкоречивую женушку, которая будет сидеть дома и штопать тебе носки, пока ты бороздишь моря.
