Непристойные предложения полностью

Месяц за месяцем они вовремя платили за аренду. И не создавали неприятностей. Мойщики окон поднимались наверх, чтобы вымыть окна. Маляры, штукатуры и плотники поднимались наверх, чтобы отделать офисы на тринадцатом этаже. Мальчишки-курьеры спотыкались под грузом канцелярских принадлежностей. На тринадцатый этаж поднимались даже посетители — удивительно разномастные люди, от нищих провинциалов в рабочих ботинках до кричаще одетых букмекеров; случайная группа джентльменов в дорогих темных костюмах, низкими интеллигентными голосами обсуждавших процентные ставки и выпуски новых облигаций, просила лифтера поднять их к Тоху и Боху. Многие, многие люди посещали тринадцатый этаж.

Все, начал думать Сидни Блейк, кроме Сидни Блейка. Он пытался проникнуть на тринадцатый этаж по лестнице. И неизменно, запыхавшись, оказывался на четырнадцатом или двенадцатом. Пару раз он пробовал проникнуть в лифт вместе с Тоху и Боху. Однако лифт не мог отыскать нужный этаж, пока Блейк находился в кабине. И Тоху с Боху оборачивались и с улыбкой смотрели туда, где он прятался в толпе, после чего побагровевший Блейк выходил на ближайшем этаже.

Однажды он попробовал — тщетно — переодеться в строительного инспектора, проверяющего пожарную безопасность…

Ничто не срабатывало. У него не было дел на тринадцатом этаже.

Он денно и нощно размышлял о проблеме. Его живот утратил легкую округлость, ногти — ухоженность, а брюки — складку.

И никто больше не проявлял ни малейшего интереса к арендаторам с тринадцатого этажа.

Правда, однажды мисс Керстенберг подняла на Блейка глаза от пишущей машинки.

— Так они пишут свои имена? — спросила секретарша. — Т-ОХ-У и Б-О-Х-У? Забавно.

— Чего в этом забавного? — накинулся он на нее.

— Это еврейские имена. Я знаю, потому что, — она густо покраснела, — преподаю в еврейской школе по вечерам, по вторникам, средам и четвергам. И моя семья очень религиозна, так что я получила настоящее ортодоксальное воспитание. Думаю, религия — это хорошо, особенно для девочки…

— Так что с этими именами? — Блейк приплясывал вокруг секретарши.

— Ну, в Танахе, прежде чем Господь сотворил Землю, Земля была tohu oobohu. Oo означает «и». А tohu и bohu… это трудно перевести.

— Попробуйте, — попросил он. — Попытайтесь.

— Ну, например, обычно tohu oobohu переводят на английский как «безвиден и необитаем». Но в действительности bohu означает «пустой» во многих…

— Иностранцы, — фыркнул Блейк. — Так и знал, что они иностранцы. И затеяли что-то дурное. С такими-то именами.

— Я с вами не согласна, мистер Блейк, — очень сухо возразила мисс Керстенберг. — Совершенно не согласна, что эти имена означают что-то дурное. Только не на иврите.

И она больше никогда не выказывала к нему дружелюбия.

Две недели спустя Блейк получил сообщение из главной конторы корпорации «Веллингтон Джимм и сыновья, недвижимое имущество», и оно едва не столкнуло его здравомыслие со скользкого трона, на котором то восседало. Тоху и Боху поставили корпорацию в известность. Они освобождали площадь в конце месяца.

Целый день он ходил и беседовал сам с собой. Лифтеры доложили, что слышали, как он говорил: «Более иностранных иностранцев не придумаешь — они даже не из нашей физической вселенной!» Уборщицы, вздрагивая, рассказывали друг другу в раздевалке о безумном огне в глазах Блейка, когда он бормотал, размахивая руками: «Ну конечно, тринадцатый этаж! Где еще им остановиться, раз их не существует? Ха!» А мисс Керстенберг заметила, как он таращится на питьевой фонтанчик и бубнит: «Готов спорить, они пытаются вернуть часы на пару миллиардов лет назад и начать все заново. Грязная пятая колонна!» Она боязливо подумала, не сообщить ли в ФБР, но решила этого не делать. В конце концов, если полиция начнет шастать туда-сюда, никогда не знаешь, кто отправится в тюрьму.

А кроме того, некоторое время спустя Сидни Блейк успокоился. Он снова начал бриться каждое утро, и чернота покинула его ногти. Но он определенно не имел ничего общего с былым энергичным юным риелтором. Его почти постоянно окружал странный, пронзительный ореол триумфа.

Наступил последний день месяца. Все утро мебель спускали вниз и увозили прочь. Когда сгрузили последние коробки, Сидни Блейк с живым цветком в петлице подошел к ближайшему к его кабинету лифту и шагнул в кабину.

— Тринадцатый этаж, пожалуйста, — произнес он четким, звучным голосом.

Дверь закрылась. Лифт поднялся. И остановился на тринадцатом этаже.

— А, мистер Блейк, — сказал высокий человек. — Какой сюрприз. Чем мы можем вам помочь?

— Как дела, мистер Тоху? — спросил Блейк. — Или Боху? — Он повернулся к его крошечному спутнику. — А вы, мистер Боху — или, быть может, Тоху, — надеюсь, у вас все в порядке? Хорошо.

Некоторое время он просто ходил по пустым, просторным офисам и смотрел. Не осталось даже перегородок. Они были втроем на тринадцатом этаже.

— У вас к нам какое-то дело? — осведомился высокий человек.