Философия Спинозы теологична хотя бы потому, что всецело построена на любви. Ибо вне любви нет ни душевных движений, ни гармонии мысли и объекта. Но любовь «к вещи преходящей» несовершенна, сковывает дух, вызывает грусть и печаль, парализует волю и активность людей. Лишь любовь «к вещи вечной и бесконечной» окрыляет дух человеческий, побуждает к действию и совершенству. Такой вот «материализм» и «атеизм»…
Высшая любовь — разумна, интеллектуальна, это вечный и неотвратимый зов к постижению истинного счастья и высшего блага.
Чтобы правильно понять это, нужно заметить, что о добре и зле можно говорить только относительно, так что одну и ту же вещь можно назвать хорошей и дурной в различных отношениях и таким же образом можно говорить о совершенном и несовершенном. Ибо никакая вещь, рассматриваемая в своей природе, не будет названа совершенной или несовершенной, особенно после того, как мы поймем, что все совершающееся совершается согласно вечному порядку и согласно определенным законам природы… Всё, что может быть средством к достижению этого, называется истинным благом; высшее же благо — это достижение того, чтобы вместе с другими индивидуумами, если это возможно, обладать такой природой.
Колоссальное историческое значение «Теолого-политического трактата» — в иллюстрации той мысли, что Библия вовсе и не стремится научить человека истине, что ее задача — только нравственная: научить человека жить в добре…
В чем суть теологии Спинозы и смысл его богоискательства? В большинстве религий, включая иудаизм и христианство, Бог, первопричина мира и первоначальный толчок, находится вне мира, над ним — как трансцендентальное или имманентное существо, «превосходящее человеческое понимание». Спиноза отказывался ставить Бога вне мира, он видит первопричину и первотолчок внутри самой природы, в отличие от схоластов, считая возможной существование причины самого себя, мир — не только самосуществующим, но и самопричинным:
«Под управлением Бога… я понимаю известный незыблемый и неизменный порядок природы, или сцепление… естественных вещей… Всеобщие законы природы, по которым всё совершается и определяется, суть только вечные решения Бога.
Следовательно, говорим ли мы, что всё происходит по законам природы или что всё устраивается по решению или управлению Божьему, — мы говорим одно и то же».
Подчеркивая, что речь идет не о пантеизме, отождествлении Бога и природы, Спиноза пояснял:
«…Я разумею под природой не одну материю и ее состояние, но, кроме материи, и иное бесконечное.
Если некоторые читатели полагают, что «Богословско-политический трактат» исходит из мысли о тождестве Бога и природы (причем под природой подразумевается какая-то масса или вещественная материя), то они совершенно заблуждаются».
Бог Спинозы — это одухотворенность материи, ее внутренние законы, имманентная причина ее движения и многообразия, ее божественное могущество и разум.
Если бы в природе случилось что-нибудь такое, что противоречило бы ее всеобщим законам, то это также противоречило бы и разуму и природе Божественной; или если бы кто утверждал, что Бог делает что-нибудь вопреки законам природы, тот вынужден был бы в то же время утверждать, что Бог делает вопреки своей природе. Нелепее этого ничего нет. Это же самое легко можно было бы показать из того, что могущество природы действительно есть само Божественное могущество и сила, Божественное же могущество есть самая что ни на есть (ipsissima) сущность Бога.
Вот мнение об «атеизме» Спинозы других мыслителей. Гегель считал, что единая субстанция Спинозы — это философски загримированный бог Яхве, а спинозизм в целом — философски перевоплощенный иудейский монотеизм. Шлейермахер видел в учении Спинозы «святую невинность и глубокое смирение», искру «святого духа». Г. Льюис усмотрел в спинозизме «религию духа и религию человечества», а С. Дунин-Борковский, называя Спинозу великим собирателем иудаизма, писал: «Нет ни одного критического толкования в «Богословско-политическом трактате», которое не было бы внушено тем или другим из старых учителей Талмуда или одним из его экзегетов».
Такие вот «пантеизм», «атеизм»…
