Как и другие книги Киркегора, «Или… или» — это попытка разрешить проблемы собственного существования, найти свой жизненный путь. Что значит быть этиком или эстетиком? Как прожить жизнь? Жизнь обычно проходит через три стадии развития — эстетическую, этическую и религиозную. Эстетическая стадия понимается Киркегором не в связи с наслаждением или красотой, но как чувственное проживание жизни — от наслаждения музыкой до эротики. Этическая стадия связана с общественным долгом, ответственностью, необходимостью (категорическим императивом, на языке И. Канта).
«Мое «или… или» обозначает главным образом не выбор между злом и добром, но акт выбора, благодаря которому выбирается или отвергается добро и зло вместе. Суть дела ведь не в самом выборе между добром и злом, а в доброй воле, в желании выбрать, чем само собой закладывается основание и добру и злу. Тот, кто склоняется в сторону этики, хотя и выбирает добро, но это добро является здесь лишь понятием отвлеченным, так как ему этим выбором полагается лишь одно основание, и ничто не мешает выбравшему теперь добро остановиться потом на зле. Из этого ты опять видишь, насколько важно вообще решиться на выбор; видишь, что вся суть тут не в обсуждении предметов выбора, а в духовном крещении воли человека в купели этики».
Сёрен Киркегор не навязывает читателю свой выбор, ибо выбор — всегда дело личности. Своей задачей он видит лишь прояснение проблемы, важность и необходимость выбора. Какой выбор делает он сам? Оказывается, выбор не в «или — или», но в «ни — ни»: философ отвергает как эстетическую, так и этическую формы жизни, избирая третью — религиозную, глубоко выстраданную. Религиозность кардинально отличается от морали: «противоположностью греха является не добродетель, а вера», доказательство тому — история Авраама.
Почти все свои книги С. Киркегор публиковал анонимно, скрываясь за защитной броней издателя. Только «Речи» (Киркегор не пользуется словом «проповедь») он подписывает собственным именем. Почему? В «Речах» собраны его христианские тексты, однозначно выражающие его собственные убеждения, поэтому не было надобности скрываться. Только самое выстраданное и глубоко пережитое можно выносить на суд других, как
Как религиозный мыслитель Киркегор во многом содействовал возникновению «экзистенциального (заинтересованного, страстного, вдохновенного) мышления» в теологии и философии, а также новому, модернистскому пониманию библейских текстов.
Если в «Или… или» мысль Киркегора вращалась, главным образом, между эстетикой и этикой, то в «Речах» и особенно в «Стадиях на жизненном пути» — этом писательском шедевре исключительной выразительности и эмоциональной силы — автор демонстрирует главные идеи своего мировоззрения: в несчастии заключена огромная внутренняя энергия; только глубоко выстрадав собственные идеи, можно стать «рыцарем веры», мыслителем и творцом. Для эстетика и этика сопротивление приходит извне как чувственность или необходимость. Для «рыцаря веры» — изнутри, и это сопротивление — страдание. Страдание в процессе служения идее и есть претворение этой идеи в сферу религиозного и экзистенциального опыта.
Для меня самое удивительное в творчестве Киркегора состоит в том, что, поднявшись до вершин экзистенциального мышления, он провидел грядущее. В «Критике современной эпохи» сказаны пророческие слова: «Общественность есть чудовищное нечто, абстрактная пустыня и пустота, которая есть всё и никто».
В 1846 году, когда Маркс и Энгельс только начинали творить утопию для масс, Киркегор рассказал, какой она будет в жизни: безликой, бесстрастной, абстрактной, угрожающей, безжалостной, насильственной, жестокой. Индивид растворится в массе, личное (страстное) уступит общественному (бесстрастному), человек будет принадлежать не самому себе, не Богу, не любимым, не своему искусству, или науке, или мастерству, но — абстракции, массе, общественности, системе. Вот ведь как: Гегель считал, что любой мыслитель — «сын своего времени», и сам был таковым: «Столь же глупо думать, что какая-либо философия может выйти за пределы современного ей мира, сколь глупо думать, что отдельный индивид может перепрыгнуть свою эпоху». А вот Киркегор — перепрыгнул! Можно сказать, что он стал в авангарде защиты индивидуальности от «массового человека».
Гегель предсказывал торжество и близость абсолютной идеи, Киркегор предрекал близость зловещей эпохи — эпохи публичности, разглагольствования, нивелирования, обезличивания, злопамятства, лицемерия, анонимности, безразличия, омассовления, и предупреждал, что все эти явления внутренне связаны друг с другом.
Нивелирование — мертвая тишина, которую никто не может нарушить, а все бессильно погружаются в нее; это победа абстракции над человеком, превосходство категории поколения над категорией личности, способ деградации и самоуничтожения народа.
Злопамятство — подавление выделяющегося, принцип бесхарактерности, остракизм гениальности, оппозиция всему искреннему, подлинному, оригинальному.
