Непризнанные гении полностью

Экзистенция — это ясное сознание ответственности личности за сделанный выбор. Экзистенциальные мгновения — те редкие душевные состояния, которые наиболее богаты чувствами, решениями, постижениями. Экзистенция недоступна мышлению, считает Киркегор. Истина человеческого существования не может быть постигнута разумом, она есть «брешь в мышлении», адекватной формой ее постижения является вера. В абсурд можно проникнуть только верой. Экзистенция — непостижимое чудо, к которому мы приобщаемся тайной, предчувствием, верой. Она парадоксальна, невыразима в понятиях рассудка. Мы входим в это чудо, только оставаясь наедине с собой. Только в духовной самоизоляции мы становимся собой и способны постичь истинный смысл своего существования: «Что мне, собственно, нужно, так это уяснить самому себе, что я должен делать! Вопрос для меня не в том, что я должен познать, речь скорее идет о понимании моего назначения».

Взыскуя индивидуальности, он напоминает, что уравнивание идет не от Бога, и всякому порядочному человеку, наверное, знакомы минуты, когда ему хочется заплакать от таких безотрадных результатов.

Киркегор обнаружил разрыв между сущностной природой человека и его действительной ситуацией, между бесконечным и конечным. Экзистенциальное мышление, собственно, и призвано осознать конечность и трагедию всякого человеческого существования, в том числе и человеческой мысли.

Для Киркегора это означает, что человеческая мысль не может быть обособлена от его этического существования, что делает беспристрастную позицию невозможной, так как требует страсти и решений по отношению к истине (П. Тиллих).

Киркегор — прародитель всех экзистенциальных мыслителей. В новое время он был первым, кто совершенно сознательно устремился к тому, чтобы мыслить экзистенциально, то есть вполне осознавал тот факт, что мы понимаем назад (ретроспективно), в то время как живем вперед, и что если мы хотим осветить проблему существования, то мы должны действовать не бесстрастно и объективно, но с полнейшей включенностью всей нашей личности (П. П. Роде).

Почему Киркегора иногда называют «Датским Сократом»? Наверное потому, что Сократ был для него величайшим примером экзистенциального философа: «Сократическое незнание, которого Сократ придерживался со всей страстностью своего существа, было выражением принципа, согласно которому вечная истина соотнесена с существующим индивидом».

Подлинная экзистенция — это внутренняя напряженность, конфликтность, проявляющая сущность человека. Экзистенция не доступна логике и дискурсу — она может раскрываться лишь тем, кто имеет смелость и риск окунуться в абсурд, проникнуть в сокровенные тайны существования, рискуя при этом, как рисковали Авраам или Иов. Только бесстрашие несчастнейших «исключений из универсального», редчайших избранников человечества, только глубина боли и страданий способны поставить гения перед чистым существованием, не позволяя ему отвлечься или забыться в повседневных заботах. Настоящее знание может начаться только там, где есть страдание, где истина, открывающаяся человеку, глубочайшим образом выстрадана им.

По мере того как человек, омассовляясь, становился всеобщей посредственностью, доверяющей не своему чувству и разуму, а другим, он растрачивал и без того слабые задатки своей субъективности, своей страстности, своей подлинности и искренности, подменяя все это общезначимостью. Общество не терпело различий, Просвещение верило в единственный путь — знания, утопии, социализма. Подобно этому тоталитарная наука отказывалась не только от человеческой субъективности, но от всего единичного, индивидуального, плохо воспроизводимого, хаотического, выдающегося, одухотворенного: она отбрасывала весь бесконечно разнообразный внутренний мир. Это касалось не только человеческого мира, но и мира вообще: вместо игры случая с ее бесконечными вариантами, вместо принципиальной непредсказуемости в точках бифуркаций, вместо неопределенности, вместо конвенциальности Пуанкаре, вместо множества физик и математик возник уродливый, тоталитарный по духу, нетерпимый, военизированный и злонамеренный монстр, ориентированный, главным образом, на создание средств уничтожения и допускающий множественность только в их количестве.

«Единственно правильно» в науке — это из арсенала правоверности, религиозной праведности, подавления еретиков. Отсюда же — «единственно правильные» философия, идеология, политика.

Киркегор догадывался, что даже не законы истории, а вера в их существование уничтожает личность, лишая человека возможности быть творцом своей жизни, отдавая его на потребу истории. Ведь историческая необходимость обращает человеческую свободу в прах, делает человека рабом истории, рождает метафизическое равнодушие к каждому человеку. Из всемирно-исторической незначительности человека перед законом общества рождается тоталитаризм.