Увы, дурные предчувствия не обманывали поэтессу: рок оказался неумолимым и безжалостным, он продолжал «косить семью». Ассия Вевилл не могла освободиться от призрака Сильвии, ее гласно и негласно обвиняли в смерти поэтессы, ей буквально жгли руки вещи Сильвии, которые хранил Тед. После самоубийства Сильвии Плат ей предстояло прожить в ее убогом доме несколько лет — спать в кровати умершей, работать за ее столом, воспитывать ее детей, возможно, испытывать подобные чувства. Спустя шесть лет после самоубийства Сильвии Ассия отравила газом себя и свою дочь Александру, родившуюся от Хьюза.
На этом трагедии семьи Хьюза не кончились. Уже в наши дни в возрасте 47 лет в собственном доме на Аляске покончил с собой сын Теда Хьюза и Сильвии Плат Николас. Незадолго до самоубийства Николас оставил академическую работу в университете Alaska Fairbanks. Николас не был женат и не имел детей. «Время от времени он был подвержен депрессии», — комментировала произошедшее его сестра Фрида Хьюз.
Интерес в мире к «звездной паре» резко возрос, когда в 2003 году Голливуд выпустил фильм в жанре «байопика»[124] «Сильвия и Тед» (режиссер Кристина Джеффс), в котором главную роль сыграла Гвинет Пэлтроу, а роль Теда Хьюза исполнил Дэниел Крейг. Тогда не обошлось без скандала: дочь Теда и Сильвии Фрида Хьюз безуспешно пыталась запретить съемки фильма о матери. Она даже разразилась стихотворным текстом «Моя мать», который начинается строчкой «Они снова убивают ее» и писала: «Никто не задумывается о чувствах детей, которых опять хотят вернуть в то время, о котором лучше забыть». Но в результате получилось именно так, как хотела сама Сильвия: она умерла почти безвестной и возродилась во всемирной славе.
Творчество Сильвии Плат глубоко биографично, даже исповедально. Но это тот редкий случай, когда главным побуждающим мотивом поэта становится «темная ночь души» — эмоциональные бездны и депрессии. Критики считают, что редко выпадавшие в ее жизни дни благополучного существования не дали поэтических плодов. Не исключено, что она сама бессознательно ощущала это — отсюда мазохистская тяга к созданию невыносимых психологических условий собственного существования и самореализации именно в жизненной фазе внутреннего ада. Ее стихи яростно метафоричны, насыщены ощущением горькой обреченности, даже безысходности, заставляющей думать, что сплин съедал ее изнутри, раз за разом толкая к краю бездны. У нее много трагических стихов, стихов о смерти и роке. «И получается, что в таком случае самоубийство — едва ли не закономерность при этом жестко заданном раскладе».
Естественно, что ее нервные и беспокойные строки несут на себе отпечаток таких настроений: рваный верлибр, прерывистое дыхание, готическая образность и эмоциональная маета — эти черты ее поэзии становятся определяющими.
Впрочем, это не вся правда: Сильвия Плат — чрезвычайно разнообразный и, как это ни парадоксально, — гармоничный поэт. Ирония здесь сосуществует с лирикой, а экспрессия — с жизненной правдой, остротой восприятия каждого мгновения и каждого впечатления жизни.
Плат ловит в стихи каждый свой шаг, ее поэзия по сути дневникова. Это ощущение не исчезает ни на миг, но безудержность ассоциаций уводит порой так далеко от непосредственных каждодневных фактов, что дневниковость становится малозаметной.
Это верно лишь отчасти, «исповедальность» Сильвии Плат относительна — это не столько повествование о личных драмах, сколько их поэтический образ, ради создания которого поэтесса допускала искажение фактов своей биографии.
Чем оригинальней творчество, тем решительней оно порывает с традицией. Модернистская, ни на что не похожая лирика Сильвии Плат — яркий тому пример. Как все большие поэты, Сильвия Плат своим творчеством упреждала время — пусть не на столетия, как Данте или Шекспир, но ее мотивы были подхвачены лишь через 10–20 лет после ухода поэтессы. С. Плат жила в весьма консервативную, я бы сказал — «забубенную» эпоху, и это вызывало огромный внутренний протест ее экзальтированной натуры.
Сборник стихов Сильвии Плат «Ариэль», ныне ставший классикой американской поэзии, увидел свет через два года после ее смерти, но потребовалось 17 лет для публикации подготовленного Т. Хьюзом собрания ее стихов (1980), потрясающе глубоких размышлений о жизни, где нет ложного ритма и лишних слов. «В этих стихах, скажет Роберт Лоуэлл, Плат становится собой, становится чем-то воображаемым… — вряд ли человеком или женщиной и уж точно не еще одной "поэтессой", но одной из сверхреальных, гипнотических, великих классических героинь».
«В этих стихах, написанных в последние месяцы ее жизни» (от разрыва с Хьюзом до самоубийства не прошло и полугода), «Сильвия Плат становится собой» — языком голода, языком огня, которому все равно, какую поверхность облизывать, чистым веществом лирики, не различающей хороших строк от плохих, не выбирающей между злом и добром.
Журнал «Обозреватель» отозвался на выход сборника «Ариэль», еще раз подтвердив исключительный талант Сильвии Плат:
