Потерпев ранее фиаско в Анже и Блуа, он направляется в Мулен, где находится один из пышнейших дворов Франции — графа Клермонского, герцога Жана Бурбонского. Принц слывет не только славным воителем, но меценатом и поэтом, большим поклонником рондо. Без экивоков Вийон просит принца о вознаграждении:
Но… в очередной раз его ждет поражение. «Он не служит герцогу Бурбонскому так же, как не служил Анжуйскому или Орлеанскому». Повторение неудач на поприще придворного поэта, скорее всего, свидетельствует о том, что причина лежит в нем самом, а не в благодетелях-меценатах. Поэт не столько «всеми принят», сколько «изгнан отовсюду».
В конце 1461-го Вийон возвращается в Париж. Размышляя над своей злосчастной судьбой, он чувствует, что дошел до края, до ручки, до конца жизненного пути. В автодиалоге «Спор» — признание собственной немощи.
Сухой и черный — так характеризовал он себя недавно. Теперь мужество его покидает. Он слишком хотел жить.
Вийон мыслит трезво. Вся его жизнь осталась позади, он мог бы прожить другую. Жизнь прошла напрасно. Он «бедняк Вийон», он похож на «старого пса» И главное — «скулит из уголка» Он одинок.
Через год после возвращения в Париж Вийон вновь в тюрьме. Грех невелик — мелкое воровство, но судьи вспоминают воровство крупное — ограбление Наваррского коллежа и каким-то образом принуждают заключенного к признанию вины. Поэт тяжко болен, надсадно кашляет, смотреть на него страшно. В ноябре 1462 года суд принимает решение в отношении Вийона: он обязан выплатить компенсацию за ущерб — сто двадцать экю в течение трех лет — сумма астрономическая. Это просто три года отсрочки от основательной отсидки. Или три года, чтобы исчезнуть бесповоротно и навсегда. Возможно, на это рассчитывал и сам суд: «Не держать неизвестно зачем в тюрьме поэта, но и не видеть его больше!».
Но, похоже, у Вийона иные планы — он не собирается прятаться или бежать. Более того, он не способен остепениться. Едва выйдя на свободу, он попадает в новую переделку. Набравшись у одного из друзей Робена Дожи, четыре бывших школяра пошли шататься по улицам ночного Парижа и вляпались в историю — через освещенное окно затеяли перебранку с писцами нотариуса. Дело кончается потасовкой и сабельным ударом, который Дожи нанес некому Франсуа Ферребуку. Ферребук не умер. Он доживет до восьмидесяти лет, но сейчас подал жалобу на зачинщиков драки. Несколькими днями позже веселая компания оказывается в тюрьме Шатле. Теперь всем участникам драки грозит виселица. Больше всех виновен Дожи, но он савояр и ему везет — в ноябре 1463 года Людовик Савойский приезжает в Париж к своему зятю королю, и Людовик XI в честь высокого гостя амнистирует заключенных савояров. Но Вийон не савояр и, хотя не он ранил Ферребука, учитывая его прошлое, трудно рассчитывать на милость.
Двух участников потасовки суд действительно приговаривает к повешению, а одного даже успевают повесить. Вийон подает апелляцию и 5 января 1463 года Парламент принимает декрет следующего содержания: «Судом рассмотрено дело, которое ведет парижский прево по просьбе магистра Франсуа Вийона, протестующего против повешения и удушения.
В ожидании окончательного решения Вийон пишет стихи:
