— Жи-ли лю-ди, ве-ли-ки-е и пре-крас-ны-е, го-ро-да стро-и-ли. Пять-сот лун жи-ли в здра-ви-и и ми-ре, но и им скуч-но ста-ло, — читала я, стараясь не отвлекаться на крутящиеся в голове мысли.
Данный миф повествовал о появлении жизни и разнообразии рас в этом мире. Все максимально просто: четыре девушки породили четыре народа: нердов — полулюдей-полузмей — , двиров — водных людей с прозрачной кожей и нетерпимостью к засухе — , фитров — краснокожих многоглазиков — и абаров — воинствующих многоруких орков с желтой кожей. Каждый народ получил свои земли, и только последним они не понравились, и за попытку отобрать земли у других, абары лишились своих, став кочевниками. История о том, как младшая сестра пошла против остальных ради лучшей доли для своих детей, за что и поплатилась.
— Ты делаешь успехи, — похвалил меня мой учитель.
Этой похвалы я не ожидала, поэтому слегка сконфузилась. Щеки слегка обожгло появляющимся румянцем. Похвала всегда приятна, особенно если считаешь, что заслуживаешь ее.
— Милорд, позволите задать вопрос?
В прошлой жизни я привыкла анализировать прочитанное и делиться результатами анализа с другими людьми. Сейчас мне очень захотелось сделать то же самое. Будь на месте Сквалло кто-нибудь другой, я бы, вероятно, не стала спрашивать, но с ним хотелось обсудить этот миф. Должно быть это из-за того, что с образованным человеком приятно делиться мыслями, а может, из-за того, что я желала знать именно его мнение.
— Позволяю, — он закрыл книгу, намекая, что больше читать мне не придется, и он внимательно слушает меня.
— Поступок младшей сестры не кажется Вам спорным? — заметив, как тонкая бровь моего собеседника вопросительно взметнулась вверх, я поспешила пояснить свои слова. — Она лишь желала лучшей доли для своих детей. Так ли не права была Абария в своем поступке?
— Будучи женщиной, она была в праве действовать подобным образом, — задумчиво проговорил Сквалло, — но как правительница и член общества, она допустила непоправимую ошибку. Смысл ее жизни заключался в мирном и справедливом правлении, а не в разорении других народов ради собственного блага.
Возможно, он был прав, но в порыве дискуссии я не могла воздержаться от вопросов.
— Существует ли смысл жизни? — сказала я, задумавшись. — И в чем он заключается?
— Не может быть и капли сомнений, смысл есть у каждой жизни. Он предопределен природным порядком, — он ответил, ни мгновения не колеблясь.
— А в чем же Вы находите смысл своей жизни, милорд? — я не смогла не задать этот вопрос, естественным образом напрашивающийся в нашу беседу.
Мне на самом деле было интересно узнать ответ. Я впервые встречала человека, не только верящего в смысл жизни, но и не сомневающегося в его существовании. Более того, интересовало меня еще и другое. Что заставляет мужчину передо мной чувствовать полноту жизни? По крайней мере приблизительно в этом значении раскрывался для меня смысл жизни.
— Смысл моей жизни очень прост, — герцог усмехнулся, будто ответ на вопрос должен был быть для меня очевиден, — быть преданным подданным для короля, справедливым хозяином для слуг и продлить свой род.
— Я неверно выразилась, прощу прощенья, я хотела знать, есть ли что-либо, что заставляет Вас вставать с первой зарей, ради чего Вы продолжаете жить? — именно это я и хотела узнать, и не добившись цели не собиралась отступать.
Сквалло, до этого уверенный и играючи спокойный, легка нахмурился. Нижняя губа прикушена, взгляд сделался слегка рассеянным, пальцы потянулись к подбородку, чтобы задумчиво почесать — все жесты говорили о том, что вопрос загнал моего собеседника в тупик. Неужели, я спросила что-то настолько сложное? Из-за столь неожиданного поворота, мне еще больше хотелось узнать ответ. К сожалению, мои чаяния пошли прахом.
Именно в тот момент, когда мой наставник, определившись с ответом, открыл рот, в книжную ворвался Зун. Он скользнул по мне взглядом, но тут же отвернулся, игнорируя.
— Милорд, там гонец королевский с посылкой, — обратился он к герцогу. — Сказал, только тебе отдаст.
Сквалло кивнул, и пообещав возобновить наш разговор на следующий день, ушел.
— Воришка, Воришка, иди сюда! — я похлопала в ладони над головой, привлекая внимание.
На меня тут же прыгнула большая черная собака, свалив на землю. По моему лицу тут же провели шершавым языком, оставив мокрые слюни.
Кличка этого пса была одним из первых слов, которое я выучила, а уход за животным — первой моей обязанностью в замке. Правда я, как заядлая собачница, совсем не считала это обязанностью, а скорее наслаждалась процессом. Конечно, сейчас псом занимались другие слуги, но я все равно навещала его раз в два дня.
