Выбрать имя для животного тоже поручили мне. Сначала я хотела назвать пса также, как звали мою собаку из прошлой жизни, но к своему сожалению как ни старалась не могла вспомнить кличку прошлого питомца. С чем это было связано, я до сих пор не представляю. К счастью, имена моих родственников и другие вещи из прошлой жизни все еще крепко держались в голове, и расстраиваться из-за одного слова было глупо. Пса я назвала Воришкой, помня об обстоятельствах нашего знакомства.
— Ну все, все, хороший мальчик. Слезай, — пес меня послушался, и я смогла подняться.
Настало время прогулки. За то время, что я была в замке для меня, наверное, не осталось неисследованного места, поэтому мы с моим четвероногим другом пошли в сторону дома для слуг. Я планировала сделать круг, а потом вернуть Воришку на псарню, но план не осуществился.
— Извините, — в меня врезалась одна из моих новых соседок. — О, ты же младшая наша, — опознала она меня, обезоруживающе улыбнувшись. — Твое имя?
Передо мной стояла девушка, лет двадцати пяти или шести на вид. Высокая и худая, в моем мире она могла бы стать идеальной моделью. Особенно привлекали ее пронзительно синие глаза, весело глядящие из-под русой челки.
— Марина, морская, — я по старой привычке протянула руку.
— Я Мэлизент, как добросердечная, но зови Мэли— собеседница руку проигнорировала, продолжая улыбаться. — Правда это, что ты воспоминания потеряла?
Моя “амнезия” уже стала притчей во языцех: каждый, буквально каждый, житель замка знал о ней. Правда, большинство все же не горело желанием просвещать меня в тонкости местной жизни, а всего лишь жалостливо смотрели со стороны, думая, что я не вижу. Однако, не могу сказать, что это не упрощало мне жизнь. Любую мою ошибку, любое странное здесь действие или слово все благополучно списывали на беды с головой, и мне не приходилось сильно заморачиваться.
Не дождавшись моего кивка, Мэлли схватила меня за руку и повела в сторону домика. Все произошло так быстро, что я не успела ни опомниться, ни велеть псу идти со мной. К счастью, Воришка сообразил побежать за нами.
— Подожди, я ведь с собакой, — предупредила я, ведь в дом животных приводить запрещалось: у Берты (а она была главной, после Зуна) была аллергия на шерсть.
— Хорошо, мы не пойдем внутрь.
С этими словами моя спутница потянула меня вниз, и мы обе сели на траву. Пес улегся рядом со мной, уложив голову мне на колени. Своим пышным хвостом он отгонял от нас всякую мошкару, летающую вокруг.
— Спрашивай, что пожелаешь. Твои воспоминания я восполню, — Мэлизент смотрела на меня, явно ожидая интересной беседы.
— Все, что пожелаю? — в моей голове сразу возник мой недавний урок со Сквалло. — Расскажи про другие расы.
— Другие расы? — собеседница задумалась всего на секунду. — Ну, ты же знаешь, что все произошли от четырех человеческих женщин?
Я кивнула.
— Самые образованные и красивые — нерды, дети старшей сестры. Их речь так богата, что каждый из них может сплести не меньше пяти интересных историй, и только им подвластно это умение. Но они не только истории рассказывать умеют: и камень, и краска подчиняются их рукам, — Мэли мечтательно вздохнула; было ясно, какая раса ее любимая. — Живя среди песков, нерды не признают одежд, зато всегда носят множество золотых украшений и собирают мягкие волосы в сложные прически. А их чешуйчатые хвосты всегда блестят на солнце, словно сами сделаны из монет.
Мэлизент рассказывала о полузмеях так восторженно и мечтательно, что я невольно захотела увидеть их вблизи, насладиться их историями и потрогать длинные хвосты.
— Мэли, а ты случайно не желаешь замуж за нерда? — поддела я новообретенную подругу.
— Куда мне, обычной девке, — усмехнулась она. — Им же утонченных подавай, на простой люд даже не посмотрят. Нердам партнер для души и разговоров более нужен, чем для продолжения рода, живут то долго, раза в три больше нашего, — она немного помолчала и, будто вспомнив что-то, добавила. — Вот у принцессы нашей есть нерд в женихах, да не простой, правитель тамошний.
— О, — протянула я.
Конечно, это было очевидно, что принцесса людей выйдет замуж за правителя соседей: в моем мире это правило тоже работало в эпоху монархии. А раз тут в каждом государстве своя раса, то и будущий муж принцессы тоже не человек.
— Еще есть двиры, — продолжила свой рассказ Мэлизент, — прозрачные девы с тонкими, как вода крылышками. Живут в водоемах, на суше только на пять лун выходят, чтобы рыбой и прочими морскими гадами торговать. Лекари из них хорошие. Говорят, когда-то именно двиры людей медицине научили, и то не все знания открыли.
— Ты сказала, двиры — морские девы, что же они не размножаются?
— Что ты, не говори такого! — моя собеседница вдруг слегка покраснела, видимо, от смущения, — Конечно, они могут, просто мужчин-двиров никто не видел.
— Хорошо, — усмехнулась я. — Осталось две расы.
