— Ну, есть еще абары — желтокожие, многорукие и агрессивные. Страны у них нет, они по горам да лесам бегают и часто на другие народы нападают. Недавно только, всего пятнадцать лун назад, их новый правитель объявил войны вне закона и перешел к сотрудничеству, — поморщилась Мэли, скорее всего, абары были ей противны. — А про фитров лучше у Винны спроси: ее это раса, — и тут же позвала. — Ви-и-на!
— Что? — из-за угла дома вышла очень высокая девушка с красновато-кирпичной кожей.
Пухленькое лицо ее, обрамленное серебряными волосами, выражало удивление, а в пяти сине-зеленых глазах читался вопрос. Она будто спрашивала: «Зачем вы меня позвали?»
— Винна, ты закончила на сегодня? — спросила ее Мэлизент.
— Да, все развесила, — девушка поставила на траву пустую плетеную корзину, в которой, кажется, раньше было белье.
— Знакомься, это — Марина, наша младшая, — меня представили, даже не дав сказать слова. — Она воспоминания потеряла, расскажи про свой народ.
— Как же это печально — потерять душу, — пять глаз почти наполнились слезами, но владелица не дала себе расплакаться. — Конечно, я расскажу тебе.
Она села рядом с нами на траву спиной к корзине и начала рассказ.
— Мой народ издревле славился силой дюжей, такой, что ни одной расе не досталась, и добрым, кротким нравом. Может, мы не умны, как наши пустынные братья нерды, может, не искусны, как водные двиры, зато не злы и враждебны, словно абары. Живем мы в холоде, где снег сверкает на солнце, подобно волосам нашим, а от ветра гнуться деревья, чтобы другим достались места лучше. Но наша коже выдерживает и холод, и жар, а овцы дают превосходную шерсть, — она улыбнулась, вспоминая родные края. — Я люблю свою родину.
— Винна, почему, раз ты так любишь родину, ты живешь и работаешь тут? — возможно, этот вопрос был немного бестактным, но я не могла не спросить.
— Я не могу больше туда вернуться, моих дома и семьи больше нет: из уничтожили абары, — несмотря на всю грусть ситуации, девушка не прекращала улыбаться нежной улыбкой, — господин и Зун дали мне дом тут, и я остаюсь с ними.
— Ты совсем не хочешь поквитаться с теми, кто разгромил твой дом? — для меня ее реакция была странной.
Возможно, я мстительная, но в вероятность полного прощения своих обидчиков не верила.
— Фитры физически не умеют злиться или мстить, — пояснила Мэлизент, — только иногда грустят из-за потерь.
— Это все произошло так давно, что ни грустить, ни думать не хочется, — сказала Винна, все также легко улыбаясь.
Все же для меня это было слишком сложно: не грустить, не злиться и не желать мести после того, как всех родных убили. Фитры, действительно, были необычной расой, совсем не схожей с людьми.
— Вот вы где, — услышала я женский голос, — пошлите, Берта ужин сготовила.
— Да, Крис, — Винна первая встала с травы, словно послушный ребенок следует указаниям матери.
— Я отведу Воришку на псарню и вернусь, — уведомила я новых подруг.
До псарни мы дошли быстро, а вот отпускать меня пес не хотел долго. Он то лизал мое лицо, то требовал гладить его живот, то передними лапами задерживал меня, но вскоре смирился с тем, что мне нужно идти.
На ужин я опоздала, а потом Мэлизент, пока я ела припасенные Кристой для меня овощи, расспрашивала, удалось ли рассказом о расах вернуть мне хотя бы крупицу памяти. Я с довольным видом сказала, что совсем немного они мне помогли.
Филису не спалось. Светившая сквозь окно луна проникла в глаза даже через сомкнутые веки, мешая спать. Солянка из мыслей болталась в голове, не позволяя уснуть. «Есть ли что-либо, что заставляет Вас вставать с первой зарей, ради чего Вы продолжаете жить?» — вопрос Марины не давал покоя. Как только он прозвучал, сразу поставил Филиса в тупик. Раньше герцог Сквалло не задумывался над этим, предельно четко видя свою цель и свое предназначение, но после…
Филис уже давно понял, что к новой служанке он относился совсем не как к прислуге. Было в ней что-то особенное, несвойственное ни одному человеку, которых герцог Сквалло когда-либо встречал. Но что именно особенного было в Марине, мужчина понять не мог. Она была умна, но на свете много умных людей. Открыта, но и такими полон мир. Добра? Весела? Остра на язык? Нет, все не то: таких девушек Филис встречал не раз.
Мужчина все ворочался на липких от пота простынях, пытаясь отыскать ответ, но это было сложнее, чем Филис предполагал. В итоге, не в силах бороться с несвоевременной бодростью, он решил прогуляться.
На самом деле, четкого маршрута у герцога не было: он просто брел, куда ведут ноги, наслаждаясь едва заметным, но таким необходимым в жуткую жару ветерком и созвездиями, вырисовывавшимися в черном как уголь небе. Увлеченный теми же мыслями, которые мучали его в постели, Филис сам не заметил, как дошел до домика прислуги. Скорее всего, он бы прошел мимо, если бы не услышал из одного окна знакомый голос, шепчущий какую-то историю. Любопытство превысило все привитые с детства правила этикета, и мужчина пристроился под окном.
