Мы оказались на рынке. Здесь стоял необыкновенный шум, в сравнении с которым даже московское метро в час-пик показалось бы истинным пристанищем тишины. По обеим сторонам теснились лавочки, в которых разношерстные продавцы торговали различными товарами. Чего тут только не было: и мясо, и рыба, и ткани, и хлеб, даже драгоценные камни попадались. Различные лотки ломились от местных деликатесов и закусок, пестря разнообразием уличной еды. Кроме торгашей с товарами, тут были балаганщики и комедианты, что устраивали уличное представление и смешили толпу. Я невольно глазела по сторонам, увлеченная прогулкой и представшим передо мной зрелищем. Время от времени мы подходили к лавкам, где Зун делал покупки, складывая их в корзину, которую доверил мне. Одновременно он учил меня словам, указывая на покупки и повторяя названия. Может, это Сквалло попросил его сходить со мной на рынок, чтобы я выучила новые фразы? В любом случае, у меня появился еще один помощник в этом мире. После сегодняшних покупок все мои опасения по отношению к Зуну улетучились.
Лавки мы проходили быстро, пока не дошли до ларька с тканями, где за прилавком стоял громадный краснокожий мужчина с белыми волосами. Он сильно напоминал древнегреческого циклопа из мифов об Одиссее, если бы вместо одного огромного глаза у него не было тысячи маленьких. Мысленно я нарекла его Глазастиком. Зун остановился поболтать с ним, кажется, они были давние знакомые. Сути разговора я понять не могла, но по тому, как хозяин лавки кидал на меня взгляды, догадалась, что речь обо мне. Мне оставалось только стоять рядом и миленько улыбаться. В очередной раз посмотрев на меня, Глазастик ласково улыбнулся и достал из-под прилавка фрукт, очень напоминающий яблоко, которое, все также улыбаясь и не прекращая разговор, протянул мне, я приняла подарок и кивком поблагодарила за угощение. Видя, что точно такой же фрукт Глазастик ел сам, я решилась сделать укус. Фрукт по вкусу, действительно, напоминал яблоко. Сочное и сладкое, оно напомнило мне, что я с самого утра ничего не ела.
Увлеченная поедание фрукта, я совсем не заметила, как из-за угла выбежала большая собака. Резво она бросилась ко мне, вырвав из моей руки корзину с покупками, и я тут же кинулась за вором. Такую наглую кражу посреди оживленной улицы я не могла простить. Более того, если я упущу покупки, ничем хорошим это не закончится. Наглая псина все бежала и бежала, никак не желая попасться в мои руки. Краем глаза я заметила, что Зун тоже догоняет хвостатую воришку, переругиваясь с прохожими, что стояли на его пути, мешая преследованию. Собака бежала слишком резво, даже быстрый Зун едва-едва мог коснуться кончиками пальцев ее хвоста. Зверь то и дело ускользал от нас, и так бы длилось очень долго, если бы перед собакой не возник рыжий человек в фиолетовой мантии. Вместо того, чтобы убраться с дороги, как это делали все остальные, он расставил руки, собака не успела притормозить и попала прямо к нему в объятия, жалобно заскулив. Мы с Зуном подоспели примерно через секунду.
Зун при виде рыжеволосого мужчины что-то залепетал и начал быстро кланяться. Эти действия наталкивали мысль на то, что перед нами очень знатная и влиятельная особа, поэтому я поспешила последовать примеру паренька и склонила голову. Цепкие зеленые глаза незнакомца оглядели собаку, моего спутника, а потом остановились на мне. Таким брезгливым взглядом меня еще не осматривал никто. Поглаживая рыжую бородку, мужчина что-то спросил у Зуна, тот ответил, и мужчина, наградив нас очередным брезгливым взглядом, ушел. Как только он скрылся, Зун плюнул на дорогу и пробурчал что-то явно нелицеприятное. Я же тем временем подобрала корзину и начала собирать выпавшие покупки. В том мире у меня тоже был пес, поэтому к собаке я не осталась равнодушна и угостила животинку кусочком мяса; с нас не убудет, а пес не помрет с голода. Собака, присмирев, улеглась подле меня. Погладив псину по холке, я во что бы то не стало решила уговорить Зуна и Сквалло оставить животное.
Свеча горела на столе. Кроме нее сумрачная комната освещалась только тусклым сиянием луны в проеме большого окна. За письменным столом сидел молодой мужчина. Он что-то писал и был азартно увлечен своими записями. Ровный ряд букв не прерывался ни на миг, а мужчина не поднимал головы от бумаг даже для того, чтобы окунуть перо в чернильницу. Скрипнувшую в пронзительной тишине глубокой ночи дверь он не заметил. Лишь когда на стол опустился поднос с блюдами, мужчина отвлекся, подняв голову от записей.
— Милорд, ты совсем утонул в делах, — черноглазый Зун нахально поставил на бумаги поднос. В тоне его слышалось ехидство. — «О еде не забывай», — твержу тебе каждый раз, а ты все за свое. Так желудок испортить скоро можно, — Зун состроил обиженную гримасу и прыгнул на кушетку, что стояла позади стола.
— Не забывай о приличиях, — Сквалло откинулся на стуле, строго глядя на прервавшего его парня, — памятуя о детской дружбе, памятуй и о нынешнем положении вещей.
