Завсегдатаи клуба расположились в отдалении, за плотными рядами спинок плетеных стульев. К их числу относилась и компания, возглавляемая Филином. Ребята придвинулись друг к другу и делились впечатлениями дня, новостями. Время от времени их тела отваливались на спинки кресел и судорожно хохотали, когда кто-то бросал новую смачную мулю, – эта картина напоминала чем-то раскрывшийся бутон цветка, – затем "лепестки" снова сжимались, сосредоточенно потягивая фруктовый коктейль из нескольких разноцветных слоев различных сортов сока и упивались каламбурчиками следующего.
В дверях "засветился" Ходанич. В новых бриджах, модном батнике, с зачесанными назад волосами, оголяющими бритые виски, он гордо вошел в зал, мягко ступая в фирменных кросах на красный от света фонарей паркет. Походка кошачья, а глаза настороженные обшаривают зал.
За ним, словно лиса, следовал Хомяков, лавируя между танцующими и столами. Они добрались до ребят.
– Привет, братва! – крикнул Ходанич и, уверенно пододвинув стул от соседнего стола, бухнулся на него. – Как жизнь молодая? Эй, Хомяк! Танцуй сюда! Не стесняйся…
Хомяков уселся, подражая Ходаничу.
– Помаленьку, – ответил кто-то.
У Филина, Лехи и Генки опустели фужеры.
– Ох, не люблю я эти сухие законы! – хитро пропел Пашка. – Ну что, трахнем?! – Он достал из-под ног бутылку коньяка.
– О, ты, как говорится… Наливай, – похлопал по плечу Филин.|
– А мы потанцуем пока, – Лена взяла Генку за руку и потянула за собой на середину зала в пеструю толпу.
Пашка точно отмерил положенные граммы. Ходанич булькающим голосом начал посвящать ребят в мир шмоточного бизнеса.
Музыка тянула в круг дискоманов – раскрасневшихся юношей и девушек.
– По-моему, пора как-то выручать мальчишку. Наша гордость забыла, что у него нет соответствующей тренировки, – Леха участливым взглядом указал на вспотевшего, изможденного, но не переставшего прыгать, Генку.
– Беру операцию на себя, – Пашка, не дождавшись пожеланий, пулей вылетел из кресла и быстро пошел между хаосом столов и стульев, лихо огибая их, как препятствия горного слалома. Стена танцующих не остановила, он врезался в нее, как ледокол врезается в торосы, и поплыл к диск-жокею. Сказав несколько слов, он стрелой полетел к Лене и Генке.
Электронный голос подарил медленный танец, и Паша вежливо пригласил Лену. Она весело пожала плечами, давая понять Генке, что он опоздал и ничего не поделаешь. Ткачук же с благодарностью воздел руки над головой и, задыхаясь, прошептал: «Хвала аллаху», мотая головой и покачиваясь, шел он довольный тем, что уступил в танцевальном марафоне. За столиком сидел один Хомяков.
«Это кстати, – подумал Генка, можно будет выяснить о произведенном сегодня впечатлении на класс…»
– А где остальные, танцуют? – начал Генка.
– Черта с два! Пошли курить… Да, без лишнего базара, как у тебя с Ленкой, серьезно? – Васька хитро прищурился.
– Можешь разнести всему свету – да, серьезно!
– Эх ты, Ваня… Ты врубись, – Хомяков придвинулся к Генке, – эта «соска» с Ходаном спала.
Генка до этого смотревший на игру беглого, преломляющегося света в узорах фужера, который он вертел в руках, резко вскинул голову. С лица мигом сошла улыбка. Рука хотела сделать непроизвольное движение, чтобы выплеснуть содержимое бокала с ухмыляющуюся физиономия напротив, но усилием воли Геннадий остановился.
– Хомяков! Ты ведь опять проиграешь! Слушай, иди отсюда, а! Иди и немного подумай.
Васька проглотил внешнюю веселость. Он встал, медленно развернулся и также медленно расхлябанной походкой потащил сутулое тело, украшенное нарочито потертой фирмой, к выходу.
Хомяков смотрел удивленно то на Леху, то на Филина. По их лицам не было заметно, что информация произвела фурор.
– А кто еще знает? – теперь уже потребовал Филин.
– Ткачук. Я его предупредил. Больше никто, клянусь, если Ходан не брякнет кому-нибудь.
– Ты хуже бабы. Хомяк! Кто тебя заставляет трепаться? – вступил в разговор Леха и, закончив мини-тирраду, циркнул сквозь зубы.
– Иди за мной! – Филин развернулся и пошел к углу здания, не оглядываясь. Он был уверен, что Васька плетется сзади, тот действительно не отставал от Сергея, понимая, что сделал что-то не и прекрасно сознавал – Филин попусту за собой не водит. Отсюда вывод: шансов у него, у Васьки, нет. Тело дрожало, но он покорно шел за Сергеем, как привязанный.
