– И теперь мы обсуждаем поступок наших комсомольцев. Василий Хомяков учится у нас давно, но и раньше не отличался примерным поведением. Осенью на уборке картофеля отмечал день рождения со спиртным. Хулиганил. Поломал три фруктовых дерева. Его подвиги можно перечислять без конца. С этим нельзя мириться. Поэтому я выношу предложение: объявить Хомякову Василию по комсомольской линии выговор без занесения в учетную карточку. А Веселова строго предупредить.
Генка негодовал. «Она из потерпевшего сделает виновника и все потому, что ЧП – пятно на школу. А все будут молчать. Кто же выступит против директора?»
– Комсорг, не молчи, веди собрание, – напомнила Ольга Петровна. – Поднимай, спрашивай. Каково, например, твое мнение?
Комсорг замялся: – Мне разобраться… трудно. Об этой …истории я мало знаю.
– Что же у тебя своего мнения нет?
– Почему же? Есть, но я согласен с Лепетовой, прежде надо выяснить подробности. К тому же до сих пор никто не знает за что они дрались.
«Их интересуют пикантные подробности, – иронически подумал Генка, – а своего мнения у них нет. Как у Маяковского: мнение – это имение, его потерять не страшно. Как это мерзко!»
Руку подняла Светлишина.
– Я учусь с Васей третий год, – затараторила она, – и не верю, чтобы он решился на хулиганский поступок. Виноват Филковский, просто так Вася драться не станет.
– Филковского побили и правильно! – запальчиво подхватил Куредин. – Потому что… потому он подхалим!
Ткачук передернулся и повернулся к Куредину.
– Ну-ка, ответь перед классом, в чем проявилось подхалимство?
Не ожидавший отпора Куредин смешался, растерянно заморгал и оперся на заднюю парту.
– Это то, что он занимался с отстающими. Помогал им и тебе в том числе в учебе? Ты это считаешь подхалимством? – Генка смотрел на него в упор, чувствуя, что теряет самообладание. – Нет, ты скажи перед классом. Ответь за слова!
Не проронив ни слова, Куредин сел.
– Нет, ты постой!
– Ткачук! Веди себя приличнее! – раздраженно одернула Генку директор.
Ольга Петровна подняла Шаповалова. Все знали, что они с Филковским дружили. Шаповалов вставал нерешительно, и Хомяков смотрел ему в глаза твердо и тяжело, намекая на последствия. Шаповалов смешался.
– Насколько мне известно, конфликтов у них не было. Да, мы вроде и не ссорились, всегда вместе. Вася и Сережа по-моему друзья. Может они что не поделили?
«Размазня», – оценил Генка поступок товарища. А ведь с его слов получалось, что Филковский – крути ни крути – виноват, и Хомяков не зря затеял драку.
В класс заглянула Зинаида Борисовна – преподаватель алгебры. В руках она держала стопку тетрадей с проверенными контрольными работами и классный журнал.
– Что у вас Ольга Петровна? Собрание? Я тут хотела с ребятами поговорить по поводу прошедшей контрольной работы.
– Хорошо, хорошо, подождите. Саша? У тебя все?
Руку поднял Игорь Самохвалов.
– Я говорю сразу, никого защищать не буду, обвинять тоже. Потому что Вася, Женя Веселов и Сергей мне друзья. Может я не прав…
«О, куда загнул. Как цыганка, не верь глазам своим, а верь моей совести. В глаза одно, а за глаза другое», – еще одну характеристику дал Генка.
А Самохвалов говорил, что это обыкновенная, мальчишеская драка, поэтому следствие – бессмыслица, зачем пятно на школу, до выпускного – месяц. Можно как-то пережить, решить вопросы в тесном кругу.
– Ну уж нет! – взорвался Генка и быстро вышел вперед. – Вы кого осуждаете? Их? – Он показал на Хомякова и Веселова. – Или Филковского? У нас что? идет разбор персонального дела Филковского – нашего товарища, или мы собрались для того, чтобы вынести решение о хулиганской выходке двух комсомольцев? – Он сжал пальцы в кулак. – Я поражаюсь, честно говоря, зачем мы тут? Если комсорг не знает своих членов, то их знают другие. Знают! Но почему-то молчат!? Боятся что ли?!
Он обвел взглядом класс. – И не подхалим он. Слышь ты, Куредин? Это ты про себя. Сергей никогда не был высокомерен, просто учился лучше некоторых, – при этом Генка посмотрел на Светлинишу, и та опустила глаза, покраснев. – Тут Самохвалов предлагал замять дело, но вы видели, что Хомяков всегда задирался. Так вот… пускай с ними в милиции разбираются по-своему, а здесь им что-то вольготно живется. Гнать их из комсомола надо в три шеи! И позор будет школе если не накажем. Предлагаю исключить из рядов ВЛКСМ/
Генку поддержала Зинаида Борисовна.
