– Ты веришь в потусторонние силы?
– Не понял! Кто говорит? Ты, старик?
– Да, я.
– Старик, что с тобой? Ты не рехнулся, так сказать, на почве ссоры? – по голосу Филина Генка понял, что того не оставил равнодушным его вопрос. Филин отнесся более чем серьезно к словам друга.
– Да ничего. Все нормально. – Генка не понимал что делает. Бросил трубку и опять побежал в комнату, чтобы упасть на кровать. Через полчаса Филин сидел перед Генкой в радикулитной позе на подставленном к кровати стуле.
– Так что же все-таки случилось? Не тяни, как говорится, за душу. – Филин горячился. Безуспешно пытаясь разорвать пачку с сигаретами, другой рукой тряс приятеля за плечо. Глаза Генки отчужденно сверкали.
– Честно говоря, мне позвонили с того света… Лена…
– Что?! – в свою очередь выпучил глаза Филин, враз выпрямившись на стуле.
– Мне позвонили с того света, звонок из преисподней, – настойчиво повторил Ткачук. – Понимаешь, со мной говорила Лена. Я слышал ее голос, как слышу сейчас твой. Ошибки быть не могло. Честно говоря, она даже смеялась, как тогда, в мае два с половиной года назад. – Он смотрел в потолок, говорил смутно, скоро и путано, кусая нижнюю губу, и хрустел пальцами.
– Старик, ты точно рехнулся – Филин тягуче вздохнул. – Спустись на землю. Какие силы?
– Это была она… она… – бессвязно бормотал Генка.
– Но ты же был на похоронах?
– Я был на могиле, а на похоронах не был, и никто не был из наших.
– А Ирка?
– Ирка? Ирка не знаю, она молчит.
– Старик, тогда я ничего не понимаю.
– Я, честно говоря, тоже.
– Тогда может кто-то пошутил, а ты просто вспомнил… и, так сказать, внушил все себе?
– Да некому шутить! – зло перебил Ткачук, хрустя пальцами. – Ну, что дурак? Дурак что ли совсем?
– Причем здесь дурак? Не дурак… тебя запросто разыграли.
– Я не верю.
– Тогда это, происки империалистической разведки, – высказал Филин шутливое предположение.
Оба юноши замолчали. Один лежал в прежней позе парализованного, глядя на паутину в углу потолка, как будто там мог прочесть разгадку происшедшего. Другой – скрючился рядом на стуле и не спускал с друга задумчивых глаз.
– Ладно, завтра все прояснится. Я ей встречу назначил.
– Где и когда? Старик, я иду с тобой.
– Зачем? Если это Лена, то вряд ли она встретится с обоими. Если она не Лена, то тем более, ничего страшного. Идти должен я один.
– У-у-у. А что если это… та компания. – Филин неопределенно повел подбородком, – захочет с тобой расквитаться. Вдруг тебя, так сказать, обвинили в ее гибели? Ты об этом подумал?
Не вижу цели. Я ничего им плохого не сделал.
– А та противная рожа? Не помню, на «Х» кажется…
– Хомяков?
– Угадал, старик.
– Да нет, Серега, честно говоря, обо мне забыли. Так что, спасибо, но один.
– Хорошо, старик. Один так один. Только возьми себя в руки. И раз посвятил меня, то держи в курсе, я жду твоего звонка. Очень жду.
Ткачук на такси несся к "Нектару". Он пытался представить возможную встречу с Леной и ни с кем другим встретиться не рассчитывал. "Или она, или никто!"
Машина резко затормозила у знакомого места: узкая, блестящая булыжная улочка, стесненная древними строениями, магазин-салон для новобрачных. Генка расплатился и выскочил из такси. У бара никого не было. Злой февральский ветер пронизывал насквозь. Генка топтался на тротуаре и не сводил горящих глаз с сияющих дверей заведения, где когда-то провел вечер с Леной.
– Кабальеро, вы никого не ждете?!
Он оглянулся. Перед ним стояла девушка. Захватило дыхание. Черная длинная куртка, заправленные в сапоги джинсы. Голова тонула в пушистой лисьей шапке с болтающимся сбоку хвостом.
