Таню немного покоробило.
– Мама, я не Наталья, ты оговорилась. Я Таня. А люди бывают досужие, это всегда так было, во все времена.
Мама ничего на это не сказала, но уже подойдя к дому неожиданно проговорила:
– Мне будет приятнее, милочка, если вы будете называть меня по имени отчеству. Вы сегодня вместо Натальи?
Таню вновь передернуло. Ей стало страшно. Предстояло провести целый день один на один с человеком, который даже не понимает, кто ты есть на самом деле.
Они вошли в дом, и мама, сославшись на усталость, отправилась к себе. Татьяна, чтобы отвлечься и успокоиться, сделала несколько звонков. Сначала позвонила на работу. Изольда вкратце доложилась, что все нормально, подготовка к показу идет полным ходом. Покупатели есть, она справляется. Звонил Франко, и очень удивился, что Татьяна отсутствует. Вся эта информация была выдана за пару минут, и Татьяна распрощалась с Миллер.
Затем она позвонила Максиму. Тот тоже был предельно занят, но расспросил, как дела, как самочувствие.
– Максим, позвони пожалуйста Франко, объясни ему ситуацию, пусть он сам не волнуется и Изольду не дергает. Все под контролем. Не забудь заказать ему гостиницу и встретить. Он на день раньше меня прилетает.
– Да помню я все. Не переживай, – сказал Максим. – Как мама?
– Ну как? Сложно, конечно. Просит, чтобы я ее по имени отчеству величала. Ну и постоянные провалы в памяти.
Максим нерешительно сказал:
– Ты не обращай внимания на ее провалы. Человек в таком состоянии может и заговариваться иногда, не узнавать родных. Были случаи, когда отец или мать говорили своим детям: ты не моя дочь, или ты не мой сын. Это бывает, Танечка. Ты только не расстраивайся, если такое случится и не бери в голову. Со временем это проходит и… ну сама понимаешь.
Максим явно старался предостеречь жену от неприятных ощущений, Татьяна понимала это, но сказать о подслушанном разговоре все же не решилась.
Но избежать трагедии тем не менее не удалось. За два дня до приезда Эдика и Лики, мать и дочь сидели перед телевизором, смотрели вечернюю передачу, и мама начала дремать. Натальи в этот день не было. Поэтому Таня осторожно предложила маме пойти спать. Та воззрилась на нее полусонными глазами и сказала:
– Нет, я кофе хочу, сварите-ка мне, милочка.
Мама все реже и реже называла ее по имени, а слово «дочка» не звучало из ее уст совсем.
– Не нужно пить кофе на ночь, будет плохой и тревожный сон. Лучше чай с ромашкой и пилюлю для спокойного сна.
Мама спорить не стала, пилюлю на ночь она принимала каждый день, поэтому это не было для нее необычным. Пузыречек со снотворным хранился в ее прикроватной тумбочке.
Они поднялись наверх, Таня помогла маме переодеться ко сну и умыться. Чашка теплого чая и маленькая таблеточка были уже приготовлены. Еще немного, мама уляжется в кровать и быстро заснет. Тогда можно будет поговорить с Максимом, расслабиться, почитать книгу или посмотреть телевизор. Но не тут-то было. Мама сняла халат забралась с ногами на кровать и спросила:
– Вы у нас надолго?
– А почему вы спрашиваете? – в тон ей переспросила Татьяна.
– Мне кажется, что я вам в тягость. Вы тяготитесь мной, как и все остальные. Сыну я могу это позволить, но посторонним людям я мешать не хочу. Если вы устали, можете оставить мой дом, я не нуждаюсь в вашей помощи. Где Эдик? Почему он не приходит ко мне? Почему оставил меня на чужих людей?
И мама неожиданно разрыдалась. Татьяна не знала, что предпринять. Эдик с Ликой говорили ей про какие-то успокоительные уколы, но это на крайний случай. Наступил ли он уже, или нет? Да она и не решится сделать маме укол.
– Успокойся пожалуйста! Я не чужой человек, я твоя дочь, в конце-то концов! – неожиданно для себя выпалила Таня. – Или нет? Почему ты называешь меня на «вы», и почему я должна обращаться к тебе по имени отчеству?
Мама неожиданно прекратила свою только что начавшуюся истерику и уставилась на Таню широко раскрытыми глазами.
– У меня нет дочери! – сказала она твердо. – То есть была девчонка, но не родная. У меня сыновья, двое, но один умер, Ленечка. А Эдик остался жив.
– Понятно. Но я же прожила с тобой и с папой все свое детство и юность. И я получаюсь не родная?
При этих словах Таня открыла фотоальбом на своем мобильном телефоне и показала маме несколько семейных фотографий, где они сняты все вместе. Мама как всегда обнимает Эдика, а папа ее, Таню.
– Вот, смотри, я специально их пересняла на телефон, чтобы показать тебе, вдруг они у тебя не сохранились. Вот же мы, все вместе, мама.
Елизавета Тимофеевна надела очки и долго разглядывала эти фото, при этом она неустанно повторяла:
– Эдичка, сыночек. Какой он маленький еще. А это Георгий с дочкой.
– Это я. Значит Георгию я дочка, а тебе?
И вот тут мама ударилась в воспоминания, да так неожиданно, и с таким вдохновением, что Татьяна удивилась. Мама рассказала все, только умолчала о том, кто был отцом мальчиков, этой темы она не касалась, но Таня уже догадалась, что это был Николай. В ее рассказе лишь проскользнуло: