В комнату вбежали дети, и потому ответ отпал сам собой. Джейн с удовольствием сидела за столом: ленч плавно перешел в чайную церемонию, которая, в свою очередь, перетекла в ужин. Было уже начало двенадцатого, когда Джейн собралась уходить. Она пошла домой пешком, с наслаждением вдыхая весенний воздух. Скоро лето, и станет куда веселее. Должно быть, именно из-за долгой и мрачной кембриджской зимы Джейн пала духом. Приблизившись к дому, Джейн с удовольствием заметила свет в своей комнате: она терпеть не могла возвращаться в темноту.
В гостиной было полно народу. Кроме Берты, никого из них Джейн раньше не встречала. Все взгляды вмиг устремились к ней, — не в последнюю очередь благодаря эффектному платью от Лауры Эшли, тогда как большинство мужчин были в джинсах, футболках и грязных кроссовках. Женщины в основном сидели в каких-то размахайках, то и дело мелькали их грязные ноги. В комнате чудовищно воняло смесью марихуаны и запаха давно не мытого человеческого тела. Вообще комната представляла собой совершеннейший бедлам. Повсюду сидели и стояли какие-то оборванцы, на ковре валялась пустая посуда.
— Том, — сказала она, стараясь не выказывать раздражения. — Может, познакомишь меня со своими гостями?
— О, примите мои самые искренние извинения! — Он проворно вскочил. — Прошу внимания! Я так отключился, что забыл решительно обо всем. Позвольте вам представить хозяйку, она же — графиня Черт Знает Каковская, Леди Никак-и-Ниоткуда. А теперь прошу всех сделать книксен!
Присутствующие тотчас присели, изображая книксен. Все это выглядело какой-то жуткой пародией.
— Том, умоляю!
— Нет уж, миледи. Всяк сверчок знай свой шесток! Нам, я полагаю, следует с максимальным почтением поприветствовать тебя. Так ведь?
— Именно, — закричал кто-то из гостей. — Надо приветствовать ее сиятельство! — С этими словами говоривший расстегнул брюки и вывалил все свое хозяйство. Остальные последовали его примеру. Джейн следила за их действиями, не в силах что-либо предпринять. Мужчины, пританцовывая, принялись гримасничать. Женщины тотчас с кудахтаньем присоединились к ним.
— Том, сделай же что-нибудь, прекрати все это!
— А по-моему, это классно!
— Пусть все они немедленно уберутся отсюда!
— Ну уж нет. Они уйдут отсюда, лишь когда я этого захочу. Если тебе не нравятся мои друзья, можешь сматывать удочки, корова. Пошла вон отсюда! — заорал он.
Испуганная злобным выражением его лица, Джейн взбежала по лестнице и, с трудом придвинув бюро к двери, забаррикадировалась в своей комнате. Уснуть она не смогла, и не только потому, что они слишком шумели. Джейн ненавидела самое себя, сделавшись пустым местом в собственном доме. Он спятил. Если бы она не была предельно осторожной, он, пожалуй, свел бы ее с ума. Вторично. Внезапно Джейн поняла, какому чудовищному риску подвергалась все это время. Ну, нет, с нее довольно! Пусть убирается отсюда к чертовой матери!
С первыми же лучами солнца она спустилась в гостиную. Повсюду вповалку, как на поле брани, лежали люди. На полу валялись осколки декоративного блюдца, ковер был залит вином и, в лучшем случае, требовал химчистки. Шторы были варварски сорваны, кронштейн висел на одном шурупе. Гнев наполнил душу женщины. Она пнула сонного Тома, но тот лишь невнятно замычал.
— Том! — громко произнесла она. — Я ухожу. К моменту моего возвращения чтобы ни тебя, ни твоих друзей тут не было. Перед уходом непременно наведите порядок!
— Пошла к черту! — пробормотал он сонным голосом.
Она долго бродила по городу, устроила себе ленч в одном из пабов, выпила бренди.
Когда она вернулась, квартира была пуста, но в гостиной бардак как был, так и остался. С необычайной для себя энергией она занялась уборкой: почистила ковер, вымыла стены, собрала все осколки, затем открыла окна. В комнате наконец-то запахло свежестью.
Джейн, ничего не подозревая, поднялась в спальню. И вдруг ее чуть не вырвало: на постели в чем мать родила лежали в обнимку Том и Берта. Джейн кое-как растолкала Тома.
— Вставай, тварь! — крикнула она. Тот лишь повернулся на спину и с наслаждением потянулся. — Встать немедленно и вышвырнуть эту бабу к чертовой матери!
Берта открыла глаза и нагло улыбнулась.
— И чего ты так разоралась? — спросил Том благодушно.
— А я, ты знаешь, терпеть не могу грубости, — сказала Берта, выскочила из постели и голышом, ничуть не смущаясь, прошлась по комнате.
— Вышвырнешь ты эту наглую тварь из моего дома или нет?! — заорала Джейн во всю глотку. — Эту грязную мразь…
— И вовсе она не наглая тварь, как ты изволила выразиться, — с улыбкой отозвался Том. — Ты на себя-то посмотри! Хорошо еще, если ты до сих пор ничего не подхватила…
— Что ты хочешь этим сказать?!
