На счастье, адский подъём вскоре кончился. Он занял чуть более получаса, мне же показался мучительно бесконечным. Но, когда уставшее тело наконец приземлилось на равнину, поросшую высокой травой и редкими деревьями, с губ против воли сорвался отчаянный стон. Желто-зелёный простор, испепеляемый солнцем, в точности копировал море, его окружавшее, и то и дело нырял в долины и ущелья, пока не упирался в заострённый хребет. Горные цепочки — изломанные, изрезанные, лишь кое-где свободные от власти джунглей — властно вбирал в себя конусовидный пик вулкана, высившийся над окрестностями на несколько сотен ярдов. «Надеюсь, мы не будем на него карабкаться», — мрачно подумала я, вопросительно поглядывая на пиратов. Отдохнув и разжившись подзорной трубой, я принялась пристально оглядывать открывшиеся просторы. В общем-то, ничего необычного: типичный пейзаж вулканического острова. Гористый рельеф с живописными межгорными долинами, изумрудные акры тропического леса. Восточный ветер гнал к острову стайку серебристых облаков. По крайней мере, стало ясно, отчего голландец был так нужен. Даже если он бывал здесь давно, всё равно знал, где находится поселение. Мы же теперь могли лишь гадать. Островок был слишком мал и неинтересен из-за отсутствия на нём ресурсов, а потому картографы излишнего внимания уделять не стали. А на расспросы в портах времени не было. Про поселение, обособленно уместившееся в этом райском оазисе, казалось, все позабыли. А раз тропинка, ведущая к морю, успела зарасти, аборигены от этого не страдали. С чего вдруг офицера Британского флота, одержимого идеей найти сокровище, понесло в это богом забытое место? Ответ мог быть только один: этот островок не так прост, как кажется. Быть может, мы найдем здесь нечто большее, чем обрывок карты.
К несчастью, чтобы приступить к волнительным поискам стоило определиться хотя бы с тем, в какую сторону держать курс. Раз какая-никакая тропинка существовала и вела к морю, то должно было быть и её продолжение, или начало, кому как угодно, которое указывало путь в деревню. Собравшись с силами, наш отряд разбрелся по обширной равнине, по пояс утопая в зарослях травы. Солнце припекало, несмотря на то что утренний воздух был свеж и легок. Редкие деревья отбрасывали хрупкие тени, и их прохладу покидать не хотелось. Изогнутой цепочкой похожей на тело змеи, на расстоянии тридцати ярдов друг от друга мы прочесывали местность, продвигаясь к восточному хребту. Здесь он поднимался на высоту не более трёхсот ярдов, но мысль, что, скорее всего, нам придется через него перевалить, не вызывала восторга. Экстремальный туризм подобного рода был мне в новинку, и неподготовленный организм встречал тяготы скалолазания без особого энтузиазма.
Я шла посередине, как бы разделяя команды «Странника» и «Жемчужины». На подъёме и привале ощутимо чувствовалась напряжённая атмосфера, чему был виной, очевидно, мой промах. Я пообещала себе не уделять этому излишнее внимание, но мрачные взгляды подопечных Джека, безмолвие, в котором началось наше путешествие, и холодные глаза обоих капитанов действовали угнетающе. Поэтому я брела, отстранившись ото всех. Взгляд уткнулся в зелень под ногами, отрешённо скользя по резным листьям. Интересно, думала я, добрался ли Кунрад Эйландер до берега? Если скала-парус — единственное место, где можно высадиться на остров, зачем он спрыгнул так рано? Неужто «Жемчужина» вошла в зону скал слишком рано, и ему пришлось действовать не по плану? Несмотря на устойчивое чувство злости, поступок голландца вызывал у меня восхищение. Всё-таки надо быть достаточно храбрым, чтобы хладнокровно вести пиратов к неминуемому, почти неминуемому крушению. Или, может, это и не отвага вовсе, а отчаяние, и Эйландер не поверил словам о грядущем освобождении? Что ж, как бы там ни было, я буду рада, если он спасся, только, конечно, при условии что он не станет путать нам карты. К счастью, он и не знал того, что мог бы разгласить. Хотя явившийся в поселение пленник, похожий на призрака и орущий, что к острову прибыли пираты, — не самый благоприятный исход.
Тем временем местность под ногами начала медленно подниматься. Всё чаще попадались камни и булыжники. Луговая трава переходила в тропический лес. Мне жутко не хотелось забираться в заросли, но, когда слева послышался крик боцмана «Чёрной Жемчужины» интуиция подсказала, что «не мой день» только начинается.
— Можно канаты перекинуть, — пожал плечами матрос со «Странника».
— Ага, а заодно с ними и того, кто там привязывать их будет, — язвительно подметил его коллега с «Жемчужины». Мы стояли на краю ущелья, у гнилых опор, к которым раньше крепился подвесной мост. Уцелевшие доски пошатывались на истлевшей верёвке пятью ярдами ниже. Раньше по каньону протекала река, несущаяся с гор. Теперь же о ней напоминали лишь вылизанные водой камни в туманной глубине расщелины.
Я приблизилась к краю. «Знаете это чувство, когда стоишь вот так, на краю обрыва?..»
— Может, обойти? — впервые подала я голос. Пираты обернулись, словно только заметили моё присутствие.
