«Держись, — твердила я себе, — это лишь очередная уловка». Совладав хоть немного с собой, я продолжила гнуть свою линию, отказываясь повестись на мастерскую смену темы.
— Я всё знаю. Знаю про куклу, — упрямо заговорила я, глядя на кэпа широко открытыми глазами. — Ты не обязан ей, не обязан быть её марионеткой! Если ты позволишь… если расскажешь больше… Я… Мы сможем всё исправить. Доверься мне! Может, ты не помнишь, но в глубине души знаешь, что я… я сделаю всё! Теперь ты можешь сказать правду! — В карих глазах вспыхнул поистине адский огонь. Ноздри Джека раздулись, шумно выпуская воздух. Но отступать было поздно. — Говоришь, друзей не существует? Это не правда! Это не ты, Джек! Я знаю тебя. Ты ведь вовсе не такой, каким хочешь казаться в глазах других! И тебе не плевать на тех, кто тебя окружает, Джек. Зовешь ты их друзьями или нет. Этому есть множество доказательств. Ты — хороший человек. И сейчас ты совсем один, потому что или не можешь, или не хочешь рассказать правду. Попросить помощи. Ведь это так нетипично для того капитана Джека Воробья, что всегда сам выпутывается из любых неприятностей! Да чёрт бы с этим! Джек! Я пришла сама и сама предлагаю помощь.
Внутри меня всё кипело от накала эмоций, в памяти с трудом всплывали слова из только что произнесенной тирады. Ибо это был голос сердца, не разума. Мы глядели друг на друга, не шевелясь, не моргая, словно бы кто-то нажал на кнопку паузы. Не знаю, на что же я надеялась. Может, на то, что слова вдруг возымеют волшебное действие? Или просто будут услышаны. Джек слушал внимательно и молча. Его серьезный взгляд застыл на моем лице, словно считывая искренность моих слов. Я глядела в оттенки теней в самой глубине карих глаз и, готова поклясться, что видела там прежнего Джека, настоящего, помнящего. Капитан наконец дернул веком, а в следующий миг разразился смехом. Громким. Заливистым. Словно услышал самую смешную историю в своей жизни. Он хохотал, попеременно бросая на меня весёлые взгляды. Мне же стало жутко. Настолько, что хотелось орать, выть, подобно бешеной собаке. Нет. Спрятаться. Забиться в угол! И никогда, никогда не проживать этот момент снова! Но я стояла как вкопанная, ошалелым взглядом воткнувшись в дрожащего от смеха Воробья. Тело впало в ступор и не отвечало на позывные эмоций. А так хотелось убежать!
— Ты это серьезно, что ли? — наконец выплюнул кэп, утирая рукавом выступившие слезы. — Дьявола мне в свёкры, большего бреда я в жизни не слышал! Дорогуша, ты вообще в своем уме? Тебе бы завязывать с ромом. — Пират подавил подступающий приступ смеха. — Значит, ты меня знаешь? — пугающе воскликнул он. — И тебе нужна правда? А если она тебе не понравится?
— Пусть так, — как под гипнозом выдавила я не своим голосом.
— Тогда слушай. Не знаю уж, во что ты там веришь, но с твоим благородным капитаном и, как следствие, с тобой, я имею дело лишь по одной причине, — кэп сделал язвительно-драматичную паузу, — у вас есть карта. Смекаешь? И мне абсолютно наплевать, оправдаю я чьи-либо ожидания или нет. — Я скукожилась под этими словами, но кэп не унимался. — Твой кавалер думает, я предал вас и украл карту во имя себя любимого. Так он прав. Ну как, ты всё ещё меня знаешь? Анжелика, значит, не подходит в качестве друга, да? И кого же ты рассматриваешь на эту роль?.. Ах, да, — себя. Да черта с два нужна такая дружба! Высокие моральные принципы твоего ослепительно-непобедимого Феникса, которым ты так любишь прикрываться, скоро сведут его в могилу. Теперь ты. Постоянно твердишь о каком-то общем прошлом! Видишь ли, дорогуша, я достаточно умён и при случае обхожу особ, подобных тебе, самой дальней дорогой! Нет худшего греха, чем заблуждение насчет собственной важности, запомни! Поведись я с тобой, воображающей себя едва ли не царицей морей, уже бы давно концы отдал! Да не раз. Почему я так хочу найти камень? Да потому, что буду крайне рад, если наш… как ты там говоришь?.. союз завершится как можно скорее! — Яд в пиратских словах, казалось, можно ощутить на вкус. Вспыхнув последний раз гневным взглядом, капитан Воробей размашистой походкой направился прочь.
