— Вот это ты прям в точку, — саркастично отозвалась я. Джеймс вопросительно глянул в мою сторону. — По секрету: будущее прекрасно, только пока оно будущее.
— Вы пытаетесь запугать меня, милая леди? — наигранно нахмурился капитан.
Я шумно хмыкнула.
— Куда уж мне! Ты с таким спокойствием выслушиваешь всё то невероятное, что я рассказываю. Да ещё и веришь.
Уитлокк приостановился, пропуская меня вперед на ступенях с пристани.
— Конечно, — проговорил он, затем едва заметная улыбка осветила его глаза, — ведь одно невероятное со мной уже случилось. — Я смущенно склонила голову в ожидании очередного комплимента, но… — Моя жизнь кардинально изменилась.
Мысленно пожурив себя за чрезмерную важность собственной персоны, я спросила:
— Ты не жалеешь? Тебя ведь ждала куда более спокойная и комфортная жизнь.
Джеймс тут же покачал головой.
— Но был бы в ней смысл? — Пират пожал плечами. — Помимо постоянной необходимости соответствовать ожиданиям отца. — Он легко вздохнул. — Нет, Диана, о лучшей жизни я и не мог мечтать.
— Жизнь на острие кинжала, — заметила я.
— Оттого в стократ ценнее. Каждый день, каждое мгновение. Возможно, это прозвучит чересчур сентиментально или слишком романтично, но… Свобода в полной мере ощущается только в море, где нет иных границ, кроме горизонта, нет иных властей, помимо волн и ветра, и всё, что ожидает впереди, в прямом смысле в твоих руках и от того, куда повернешь штурвал, зависит завтрашний день. Возможность решать, где встретить рассвет следующего дня, — вот что я называю свободой. К тому же в море, ограниченный бортами собственного корабля, ты находишь поистине настоящую семью, пусть и не оправданную кровными узами. Так что, пожалуй, каждый шаг по острию я приму как дар.
Мы прогулочным шагом удалялись от пристани, минуя шумные закоулки порта, игнорируя крики торговцев-зазывал и долгие любопытные взгляды. Уитлокк спокойно отвечал на каверзные ремарки, а я с отвалившейся челюстью слушала его выводы, слепо бредя следом. В жизни мне часто удавалось оставаться на плаву в нелицеприятных ситуациях за счет подколов, шуток и общего оптимистичного взгляда на происходящее. Я настолько к этому привыкла, что считала обязательным ритуалом поделиться этим с другими. Даже против их воли. Но у Джеймса «Феникса» Уитлокка обнаружилась интересная способность отвечать на мои подколы, ироничные вопросы, которые и не надеялись на ответ, крайне серьезно, вдумчиво, переворачивая застоявшиеся мысли в голове.
— Слова не мальчика, но истинного пирата, — стеснительно тихо выдала я, а в довершение запнулась о камень и едва не полетела носом на землю.
Феникс и тут ловко поймал меня под руку, заставляя покрываться пунцой до кончиков ушей.
— Значит, хождение в море прибавляет не только загар, но и мудрость, — улыбнулся он.
Я закатила глаза и по-свойски толкнула его в плечо.
— Мистер… — Язык запнулся. Нас окружал людской поток свободной пиратской публики, потому было бы неправильно раскрывать таинственную личность легенды. — Сэр, прекратите ставить меня в неловкое положение, — хохотнула я.
— Но что я… — начал было Джеймс, но я уже унеслась вперед, маневрируя меж вываливающейся из таверны публики.
Тортуга и вправду преображалась, как по мановению волшебной длани, едва команда «Призрачного Странника» сходила в порту. Завидев белоснежную форму пиратов капитана Феникса, отпетые мерзавцы и негодяи превращались в бледных, незаметных личностей, опускавших глаза и злобно, но молчаливо сплевывающих в сторону. Похоже, шериф снова в городе. Привычные обитатели порогов многолюдных таверн, задиры, что подобно репьям цеплялись ко всем новоприбывшим, предпочитали не проявлять себя, наученные горьким опытом. Дамы из домов терпимости, что, по сути, правили на Тортуге, лишь провожали моряков жадными взглядами, соревнуясь меж собой в силе зазывания. Джеймс на весь происходящий вокруг него театр не обращал ровно никакого внимания, я же чувствовала себя неловко. Обитатели и гости Тортуги глядели на меня как на вшивую дворняжку, семенящую бок о бок с породистой гончей. Пару раз даже долетела однозначная и весьма нелицеприятная характеристика от одной темнокожей бабенки. Понимая, что меня это не должно волновать, тем не менее я решила продемонстрировать людям свою значимость и якобы пресечь досужие теории. Держась рядом с Уитлокком максимально свободно, я заговорила на какие-то отвлеченные темы, шутя, иронизируя, посмеиваясь и периодические победно наблюдая его улыбку. Мне казалось, что именно так я позиционировала себя как равного, а не как предмет мебели. Мы прогуливались меж рыночных лавок, переговаривались с торговцами о ценах на товары нам совершенно ненужные. Одним словом, это однозначно можно было назвать бесполезной тратой времени, но в хорошей компании. Взаимоисключающий вывод, верно?
Вскоре скудные достопримечательности кончились. Солнце припекало не на шутку. От жары навалилась усталость, даже, скорее, апатичная лень. Не желая показывать этого Джеймсу, я кивнула головой в сторону.
